Но едва мы зашли в ворота, как атаки прекратились. Гостиница «Русь» считалось одной из самых престижных во всём Нижнем Новгороде. Обычно такие заведения находились во владении богатых аристократов или под их покровительством. Похоже, Михаил побоялся ссориться с каким-то своим влиятельным соседом. Значит, мы здесь будем в безопасности.
Служащий за административной стойкой попросил наши паспорта.
— Возможно, вы хотите вызвать полицию, ваше сиятельство? — предложил он.
— Благодарю, но давайте обойдёмся без этого, — ответил я. — Просто мелкая семейная ссора, ничего серьёзного.
— Как вам будет угодно, — проговорил администратор. — Гостиница находится под надёжной охраной. Заведение принадлежит князю Салтыкову, и он лично гарантирует безопасность каждого постояльца.
Служащий сверил наши паспорта с данными в компьютере и выдал нам ключи. У меня, Светы и Караулова комнаты находились на последнем, седьмом этаже, где располагались люксовые апартаменты, Захар ночевал на втором.
Оставшись, наконец, в одиночестве в своих роскошных двухкомнатных апартаментах я проверил телефон. Пока я торчал в зале суда, мне несколько раз кто-то звонил, но звук был выключен, и я не слышал. Сейчас посмотрел пропущенные и обнаружил номер Сергея Любецкого.
Я перезвонил.
— Алло, здравствуйте. Увидел только что от вас пропущенный. Прошу прощения, был занят.
— Алло, Алексей Михайлович, добрый день! — поздоровался Сергей. — Верно, звонил вам. Я хотел про рудники Елагиных сообщить. Мой человек сегодня из Барнаула прибыл. Говорит, что бухгалтерия, которою нам присылают на проверку — «чёрная». Какой-то конторщик за тысячу рублей нам несколько снимков отправил с реальными цифрами. Елагины сбывают раза в два больше золота, чем по документам. Мои подозрения были верны.
— Значит, обманывает нас Елагин. Вот же гад, — усмехнулся я.
— Да, обманывает и уже давно. И нас, и вас дурит. Надо бы с ним… побеседовать ещё раз.
Речь шла о всё той же компании «Золотой путь», которую я своими стараниями в прошлом году вернул под контроль клана «Коготь». А недавно выяснилось одно обстоятельство. Полторы недели назад Сергей Любецкий в телефонном разговоре (в этот раз мы лично не встречались) сообщил мне, что подозревает, будто Елагины занижают показатели, чтобы забирать себе часть выручки, не выплачивая с неё дивиденды.
Я велел ему проверить, Сергей отправил в Барнаул своего человека, который, видимо, подкупил какого-то сотрудника компании, и тот подтвердил обман. Выходит, Елагины нас действительно дурят, и это нельзя было оставлять безнаказанным.
— Уладьте этот вопрос сами. Я даже не в Первосибирске сейчас, — сказал я.
— Алексей Михайлович, я бы съездил, да только видите ли, мы с Елагиными — давние враги, и если я обвиню Юрия Всеславовича во лжи, последствия могут быть самыми непредсказуемыми. А вас он боится, к вам сразу прислушается.
— Хотите, что бы я поехал?
— Можем поехать вместе. В конце концов, ваша личная доля тоже в компании есть.
С последним я не мог не согласиться. Сергей Любецкий по понятным причинами боялся связываться с Елагиным, да и в целом он — не великий храбрец. Зато — человек разумный, не то, что его папаша. Так или иначе, опять самому всё придётся разруливать. Прошлый раз я Елагина до смерти напугал демонстрацией собственной силы, значит, и в этот раз будет сговорчивым.
— Ладно, съездим, — согласился я. — Только на следующей неделе. Пока занят.
— На следующей, так наследующей. Как сможете, так и поедем. Тогда до связи.
— Да, созвонимся. До свидания.
Утром я ожидал нового нападения, но этого не случилось. Чёрный «Янтарь» сторожил нас возле ворот гостиницы, а затем пас до самого вокзала, который находился буквально в двух кварталах отсюда. Там мы спокойно сели на поезд и уехали.
Завтракали в вагоне ресторане втроём вместе с адвокатом.
Караулов был несколько разочарован тем, что я не вызвал полицию после нападения Михаила, ведь тогда можно было бы подать в суд и стрясти компенсацию (а Караулову — заработать на очередном процессе), но мне не захотелось. Даже эта спонтанная поездка в Нижний меня несколько утомила, а ведь ещё предстояло судиться по поводу моего «долга». Так и времени больше ни на что не хватит.
Что делать с Михаилом, я до сих пор раздумывал. Расправиться с ним тайно? Подождать год, надеясь, что после совершеннолетия Светы он отстанет? Мне война с собственным отцом и его родом, которые живут за тысячу вёрст от Первосибирска, тоже была без надобности. Тем более Михаил вроде как обещал Третьяковым больше к нам не лезть.
Когда мы пили чай, я рассказал Свете, о чём мы с Михаилом беседовали наедине.
— Так вот что он задумал! — возмутилась сестра, — Хотел меня замуж побыстрее отдать? Как хорошо, что я сбежала. У меня теперь ещё меньше желания возвращаться в Нижний.
— Он, в любом случае, не смог бы этого сделать, пока тебе не исполнится восемнадцать, — напомнил я.
— А куда бы я делась, если бы дома осталась? Меня бы посадили под замок — и всё. Его же вообще не волнует ничего, кроме своих дурацкий интересов.
