– Ты сам лучше всех знаешь, что тебе следует делать. – Он порывисто кивнул и накинул капюшон на голову. – Доброй ночи, отец.
– Утред! – окликнул я его, когда он повернулся.
– Меня зовут Освальдом. – Он не остановился, и я не стал задерживать его.
Какое-то время я стоял в одинокой тьме, обуреваемый нахлынувшими против воли чувствами. То были чувство вины перед сыном, от которого я отрекся, и гнев, вызванный тем, что он поведал мне. На миг на глаза навернулись слезы. Потом я зарычал, развернулся и зашагал обратно к костру, где меня ждали трое, на лицах которых читался вопрос. Дав наконец свободу гневу, я пнул бочонок с вином, а может, с козлиной мочой, и жидкость с шипением полилась в огонь.
– Мы уходим сегодня ночью, – бросил я.
– Сегодня?! – переспросил Торольф.
– Именно. И тихо!
– Господи! – выдохнул Финан.
– Король не должен знать, что мы готовимся уехать, – подчеркнул я, потом обратился к Финану: – Мы уходим первыми: ты, я и наши люди. – Я повернулся к Эгилу и Торольфу. – Вы со своими воинами выступаете перед самым рассветом.
Несколько ударов сердца все молчали. Вино еще булькало и шипело по краям костра.
– Ты в самом деле считаешь, что Этельстан задумал украсть Беббанбург? – спросил Финан.
– Я знаю, что ему нужна крепость! И он хочет, чтобы мы все четверо присутствовали завтра на его пире. А в это самое время в Беббанбург поскачет отряд с письмом к моему сыну. Мой сын Утред поверит всему, что будет написано в письме короля. Он откроет Ворота Черепов, люди Этельстана ворвутся в них и захватят Беббанбург.
– Тогда нам лучше уехать прямо сейчас. – Финан поднялся.
– Мы поскачем на юг, – сказал я Финану. – Потому что недалеко отсюда проходит римская дорога на Хеабург.
– Ты это помнишь? – удивился ирландец.
– Я знаю, что из Хеабурга на юг ведет дорога. По ней доставляли свинец и серебро в Лунден. От нас требуется всего лишь найти ее. Этельстан не ожидает, что мы пойдем этой дорогой. Он решит, что мы направимся в Кайр-Лигвалид и поедем вдоль стены на восток.
– И по ней-то и предстоит ехать нам? – спросил Эгил.
– Да.
Эгил привел в Бургем намного больше людей, чем я, и мой расчет заключался в том, что Этельстан поверит, будто мы все двинулись по римской дороге на север, и вышлет погоню в том направлении, пока мы с Финаном как одержимые помчимся через горный край.
– Выступайте перед рассветом, – напомнил я Эгилу. – И гоните быстро! Он отрядит за вами всадников. И поддерживайте огонь в кострах до самого отъезда – пусть думает, что мы все еще здесь.
– Что, если люди Этельстана попробуют остановить нас? – спросил Торольф.
– Не нападайте на них! Не давайте повода развязать войну против Беббанбурга. Пусть сами первыми прольют кровь.
– Тогда мы можем драться? – уточнил Торольф.
– Вы ведь норманны, разве вы способны поступить иначе?
Торольф ухмыльнулся, но на лице его брата читалось беспокойство.
– А когда мы возвратимся домой, то что станем делать? – осведомился он.
Я не знал, что сказать. Этельстан наверняка истолкует мое бегство как враждебный поступок, но увидит ли он в нем связь с шотландским союзом? Меня раздирали сомнения. Не лучше ли принять его предложение? Но я лорд Беббанбургский и потратил большую часть жизни, чтобы вернуть себе эту великую крепость. Так неужто теперь безропотно уступлю ее Этельстану и буду смотреть, как его флаг развевается на моих стенах?
– Если он нападет на нашу землю, – сказал я Эгилу и Торольфу, – постарайтесь заключить с ним мир. Не стоит умирать за Беббанбург. Если Этельстан не захочет мира, садитесь на корабли. Вернитесь к жизни истинных викингов!
– Мы поведем… – проворчал Торольф.
– …свои корабли в Беббанбург, – закончил за брата Эгил, и тот кивнул.
Я долго и упорно сражался за свой дом. Его украли у меня в далеком детстве, и я прошел с боями всю Британию вдоль и поперек, чтобы вернуть утраченное.
Теперь мне снова предстоит драться за Беббанбург. Перед нами лежала дорога домой.
Мы скакали сквозь тьму, разбавленную неверным лунным светом. Когда облака закрывали луну, мы останавливались и ждали, пока дорога снова станет видна. А в самых трудных местах мы, спотыкаясь в ночи, вели лошадей в поводу, убегая от короля, давшего клятву быть моим другом.
Потребовалось время, чтобы оседлать лошадей и навьючить на них мешки с провизией. Потом мы пробрались на юг мимо валлийского лагеря и двинулись к римской дороге, идущей от этих мест до самого Лундена. Нас заметили, разумеется, но никто из часовых не окликнул. Я бы уверен, никому в голову не придет, что едущий на юг отряд всадников собирается на самом деле бежать на север. Костры в покинутом нами лагере ярко полыхали – люди Эгила не жалели дров.
