Так что заявления Константина, будто нападал не он, не нашли в Уэссексе сочувствующих. Однако слухи ходили разные, и Этельстан решил докопаться до правды. Для этого он отрядил аж из самого Винтанкестера попа, сурового человека с лицом аскета по имени отец Свитун. Его сопровождали трое священников помоложе, нагруженных сумками с чернилами, перьями и пергаментом. Отец Свитун вел себя вполне вежливо, попросил разрешения попасть в Беббанбург и не утаил цели своего приезда.
– Мне поручено выяснить правду о смерти лорда Элдреда, – сообщил он мне.
Думаю, он почти ожидал, что я его не впущу, но вместо этого я принял священников, снабдил их кровом, ночлегом, стойлом для коней, едой и обещанием рассказать все, что знаю.
– Ты, лорд, не дашь клятву в том, что говоришь правду, вот на этом? – спросил меня отец Свитун, когда мы встретились в большом зале. В руках он держал извлеченную из кошеля резной работы шкатулочку из слоновой кости.
– А это что? – осведомился я.
Свитун благоговейно открыл крышку:
– Здесь хранится ноготь с ноги Лазаря, коего Господь наш поднял из мертвых.
– Я готов поклясться на твоих ногтях, – сказал я, – вот только ты все равно не поверишь клятве язычника. Мне вообще невдомек, зачем тебе стоило сюда тащиться?
– Потому что мне так велели, – чопорно заявил он.
Это был черствый, умный человек – я такую породу хорошо знаю. Король Альфред ценил подобных клириков, хваля их за внимание к деталям, честность и преданность истине. Такие люди составили для Альфреда свод законов, вот только отец Свитун находился теперь в Нортумбрии, где главным законом являлся меч.
– Это ты убил лорда Элдреда? – спросил он внезапно.
– Нет.
Перья зачиркали по пергаменту.
– Но ты ведь его не любил?
– Неправда.
Свитун нахмурился. Перья продолжали чиркать.
– Ты отрицаешь, что не любил его, лорд?
– Не любил – неправильное слово. Я его ненавидел. То был напыщенный, избалованный и наглый кусок дерьма.
Чирк-чирк. Один из молодых попов улыбался украдкой.
– Лорд, скотты отрицают, что посылали воинов, – продолжал напирать Свитун.
– Ясное дело.
– Трудность в том, что лорд Элдред погиб за много миль от ближайших шотландских владений. По меньшей мере в трех днях пути.
– Скорее даже в пяти, – подсказал я.
– И король Константин утверждает, что никогда не совершал набегов так глубоко на территорию государства короля Этельстана.
– Сколько тебе лет? – спросил я.
Свитун прикусил язык, слегка смущенный вопросом, потом пожал плечами:
– Тридцать девять.
– Ты слишком молод! Когда Константин взошел на трон, тебе было… Одиннадцать? Двенадцать? А год спустя он с тремя сотнями шотландских воинов жег амбары вокруг Снотенгэхема! Были и другие набеги. Я наблюдал за его людьми со стен Сестера – помнишь, Финан?
– Словно вчера было, – отозвался ирландец.
– А эти города расположены далеко на юге. – Я помедлил и наморщил лоб. – Где там погиб Элдред? В долине Тесы?
– Именно.
– Отче, загляни в хроники, – посоветовал я, – и увидишь, как часто скотты вторгались вглубь Нортумбрии. И даже Северной Мерсии! – Я врал напропалую, как и Финан: вряд ли отец Свитун поедет в какой-нибудь монастырь в Нортумбрии или в Мерсии, где могут найтись ведущие подобные записи монахи. Ведь даже если он поступит так, ему придется страница за страницей перепахивать всякий несусветный вздор. Я печально покачал головой. – К тому же, – добавил я с видом, как будто мне только что пришла мысль, – мне не верится, что эти люди явились туда из земель Константина.
– Ты так думаешь? – спросил Свитун удивленно.
– Мне сдается, они пожаловали из Камбрии. Это гораздо ближе. Да и скотты баламутят там воду.
– Это верно, – подтвердил Свитун. – Но король Константин прислал заверения, что там были не его люди.
– Ну еще бы! Они из Страт-Клоты. Это сейчас его союзники. Он воспользовался ими и теперь с чистой совестью может заявлять, что его люди на юг не ходили.
– Но он и это отрицает, – сухо возразил Свитун.
– Отче, будь ты нортумбрийцем, ты бы знал, что скоттам никогда нельзя верить.
– И король Константин поклялся, что говорит правду, на кушаке святого Андрея, лорд.
– Ну и ну! – Я серьезно покивал. – Тогда он наверняка не лжет!
Молодой священник снова улыбнулся.
Отец Свитун нахмурился, потом нашел на столе еще один листок с записями.
– Я был в Эофервике, лорд, и разговаривал с людьми короля Гутфрита, уцелевшими в той битве. Один из них убежден, что узнал твоего коня.
– Неправда, – решительно заявил я.
– Да? – Свитун вскинул тонкую бровь.
– Потому что мой конь стоял в конюшне здесь. Я был на борту своего корабля.
– Про это мы тоже наслышаны, – согласился Свитун. – Однако тот человек был твердо уверен. По его словам, у твоей лошади имеется… – он сверился с записями, – приметная белая звезда.
– И мой жеребец – единственный конь в Британии с белой звездочкой? – Я расхохотался. – Пойдем в конюшню, отче. Я покажу тебя два десятка подобных лошадей!
Поп обнаружил бы там и роскошного белого скакуна Элдреда, которому я дал кличку Сновгебланд, то есть Вьюга, но я сомневался, что Свитун захочет обследовать стойла.
