Итак, он решил воплотить свой титул в реальность. Острия его копий будут блестеть от берегов Уэссекса до утесов холодного севера, и Этельстан верил, что тем самым утвердит свою власть в этой угрюмой, непокорной стране. Но скотты не примут боя, не в этот раз. Они просто отступят в горы и станут наблюдать, выжидать и мечтать о мести.
А мне вспомнились холодные бледные глаза Анлафа.
Хорошенько подумай, прежде чем выбрать сторону.
Войско Этельстана вышло на северное побережье Шотландии, где могучие волны разбиваются об уходящие ввысь утесы, где слышатся крики морских птиц и летают орлы, где дует холодный и яростный ветер. Битвы не произошло. Разведчики скоттов наблюдали за армией саксов, но Константин увел свои силы далеко на запад. Земля была унылой и негостеприимной, а беспрестанный ветер нес первый намек на зимнюю стужу. Мы оставались с флотом, хотя чего ради, сказать не могу, потому что корабли противника нас не атаковали. Армия Этельстана и флот вместе с ней дошли до северного края владений Константина. Воины забивали скот, жгли рыбачьи шаланды, обчищали житницы и разрушали крытые дерном нищенские лачуги. Там, где земля заканчивалась стеной зазубренных утесов, Этельстан заявил о своей победе. Я сошел на берег, и Этельстан пригласил меня на так называемый пир, хотя на самом деле два десятка мужчин сидели в продуваемом ветром шатре, ели жесткую говядину и пили кислый эль. Среди гостей был мой сын.
– Жалкая страна, – сказал он мне. – Холодная, сырая и бедная.
– Шотландцы с тобой не сражались?
– Стычки, – ответил Утред презрительно. – И ничего более.
Этельстан услышал наш разговор.
– Я предлагал им бой, – бросил он через стол. – Втыкал ореховые жерди.
– Государь, мне казалось, так делают только северяне.
– Разведчики Константина все видели. Им известно, что это означает! Но Константин не осмелился высунуть нос.
То был древний обычай, занесенный в Британию людьми на драккарах. Воткнуть в землю прут орешника означало выбрать место для битвы и пригласить противника прийти и сразиться. Но Константину, как я понял, хватило ума не принять предложения. Он знал, что войско Этельстана превосходит его числом, поэтому дал саксам наслаждаться легкой победой и берег силы до поры. По этой же причине поле между ореховыми жердями осталось пустым.
А мы двинулись на юг.
Я повел «Сперхафок» быстро, предоставив этельстанову флоту плестись позади. В один холодный осенний день настал благословенный момент, когда мы обогнули отмели Линдисфарены и проскользнули в гавань Беббанбурга. Бенедетта ждала меня, в большом зале было тепло от горевшего в громадном очаге плавника. Я вернулся домой.
Три недели спустя мимо крепости прошла армия Этельстана. Битвы так и не произошло, но во время нашей встречи у Ворот Черепов король по-прежнему кипел от возбуждения. По его словам, скотты претерпели унижение.
– Им пришлось оттянуть свои силы из Камбрии! Этот подлец Эохайд ушел, и олдермен Альфгар вернулся в Кайр-Лигвалид.
Альфгар был одним из двух олдерменов, которым Этельстан поручил замирить Камбрию.
– Хорошо, государь, – сказал я, потому как выразиться иначе означало попросту разозлить его. Эохайд мог вернуться в Шотландию, но у меня не было сомнений, что норманнские поселенцы в Камбрии продолжают поглядывать на север в поисках поддержки, и пусть Альфгар стоит в Кайр-Лигвалиде со своим гарнизоном, его по-прежнему окружает недовольное и враждебное население.
– Государь, поужинаешь у нас сегодня?
– С удовольствием!
Он привел с собой в крепость два десятка людей. Одним из них был Ингильмундр, рыскавший по укреплениям, желая понять, как можно к ним подступиться. Другим был епископ Ода – и ему здесь были рады. Я улучил момент перемолвиться с ним с глазу на глаз. Мы уселись под холодным светом луны и наблюдали за небольшими волнами.
– Я встречался с Анлафом, – выложил я.
– Король знает?
– Я ему не говорил. У него и без этого хватает подозрений насчет меня.
– Он должен узнать!
– От тебя?
– Нет, лорд.
– Слухи до него наверняка дойдут, – согласился я. – Я буду их отрицать.
– Как отрицал убийство Гутфрита?
– Без Гутфрита мир стал лучше, – огрызнулся я.
– Я приметил свежий череп на воротах, – лукаво проговорил Ода и, не дождавшись от меня ответа, хмыкнул. – Ну расскажи, чего хочет Анлаф?
– Нортумбрию.
– Тут ничего нового.
– И он думает, что Константин отдаст ее ему.
Ода коснулся пальцем креста на груди:
– С какой стати Константину нужен языческий король-норманн на своей южной границе?
– Чтобы досадить Этельстану, конечно. А еще он понимает, что Этельстан никогда не смирится с властью скоттов в Эофервике.
– А с властью Анлафа он разве смирится?
– Нет, – согласился я. – Но что, если союзниками Анлафа будут скотты? Страт-Клота? Обитатели островов Судрейяр? Все язычники севера?
– Все язычники севера? – многозначительно спросил Ода, глянув на мой молот.
Я невесело рассмеялся:
– Только не я. Я останусь здесь и буду наращивать стены.
Ода улыбнулся:
