Мужчина замялся, его взгляд метался то на Константина, то на его товарищей, будто он искал у них поддержки.
— Он говорит, что вы... не обычный лекарь, — начал мужчина, голос его дрогнул, но он продолжал говорить, понимая, что пути назад уже нет. — Что вы пользуетесь... какими-то запрещёнными методами.
Константин не сказал ни слова, но шагнул ближе, так что мужчина почувствовал себя ещё более уязвимым под его взглядом.
— Продолжай, — коротко бросил он.
— Люди... они говорят, что вы излечиваете то, что невозможно излечить, — продолжил незваный гость, его голос стал ещё тише, будто он боялся, что кто-то подслушивает их разговор. — Болезни, от которых другие отказываются. Что ваше... лечение не всегда похоже на обычное.
Константин не моргнул ни разу, внимательно изучая выражение лица мужчины, ловя каждую интонацию его голоса.
— И инспектор считает, что я скрываю что-то незаконное? Или он боится другого? — произнёс он, склонив голову на бок.
Мужчина не ответил сразу, но в его глазах мелькнуло то, что Константин искал: страх.
— Он... Он сказал, что если слухи подтвердятся, то... то это может быть опасно для него и для всех, кто связан с городом, — наконец выдавил из себя незнакомец.
Константин на мгновение замер, его мысли заработали с удвоенной скоростью. "Слухи... Всё, что я делал, могло вызвать подозрения, но до чего они смогут докопаться?"
— Последний вопрос, — наконец произнёс он. — Что ещё он приказал вам искать? Только бумаги и артефакты? Или он хочет чего-то большего?
Мужчина вздрогнул и торопливо закивал.
— Только это... больше ничего, клянусь! — пробормотал он.
Константин выждал несколько секунд, оценивая правдивость его слов, затем отступил на шаг, давая гостям понять, что их время истекло.
— Идите. Скажите своему инспектору, что здесь ничего нет, и больше не возвращайтесь.
Мужчины, не веря своему счастью, быстро ретировались, один из них даже споткнулся на выходе, но не оглянулся.
Оставшись один во дворе, Константин на секунду запрокинул голову и взглянул на звёздное небо. Его дыхание было ровным, но внутри бушевала буря. Он знал, что инспектор не остановится. "Если он охотится за мной, значит, скоро пойдут и другие слухи. Нужно быть на шаг впереди."
Взяв себя в руки, он вернулся в дом и плотно закрыл дверь, решив, что утром нужно будет предпринять действия, чтобы защитить не только себя, но и всех, кто живёт под его крышей.
Константин тихо закрыл за собой дверь, проверяя запоры, чтобы убедиться, что всё надёжно заперто. В доме было темно и тихо, но эта тишина не приносила покоя. Он прошёл в свою комнату, стараясь не потревожить Лию, которая мирно спала.
Оказавшись в своей спальне, он сел на край кровати, опустив голову в ладони. Воспоминания о разговоре с незваными гостями и упоминания инспектора крутились у него в голове. С каждым мгновением его подозрения усиливались. "Он знает. Или, по крайней мере, догадывается. И это плохо..."
Константин глубоко вдохнул, пытаясь унять тревогу. Он понимал, что теперь каждый его шаг должен быть продуман до мелочей. Даже малейшая ошибка может стать роковой.
Он прошёл к окну, осторожно отдёрнул занавеску и выглянул наружу. Улица была пуста, лишь слабый свет фонарей бросал длинные тени на землю. Но Константин не мог избавиться от ощущения, что за ним продолжают наблюдать.
Вернувшись к кровати, он лёг, но сон не приходил. Мысли о тайном обществе, о том, что его необычные способности могли стать причиной всей этой слежки, не давали покоя. Он вспомнил слова одного из незваных гостей: "Вы излечиваете то, что невозможно излечить."
Это был факт, который он не мог отрицать. Его дары действительно выходили за рамки обычной медицины, и это привлекало к нему не только благодарных пациентов, но и тех, кто искал власть или выгоду.
Константин перевернулся на бок, глядя на тусклый свет луны, пробивающийся сквозь шторы. Его сердце ныло от тревоги за Лию, за Ханну и её детей. Он не хотел, чтобы они пострадали из-за него.
"Мне нужно выяснить больше об этом инспекторе и о тех, кто стоит за ним," — твёрдо решил он.
Его мысли ненадолго отвлеклись на Лию. В последнее время она стала ему ближе, её забота и доброта согревали его сердце. Но он знал, что не имеет права открываться ей полностью. "Чем меньше она знает, тем в большей безопасности она будет."