Гурбесу сделала знак, отвращающий зло, уже спускаясь с холма. Пронзительный женский смех, донесшийся из-под балдахина, больно стегнул ее. Она не знала, что расстроило ее больше — то ли то, что женщины стремятся к таким удовольствиям, то ли то, что Тэмуджин наслаждается, наблюдая их.
Хан хотел завоевать мир. Этот мир заразит своими язвами его народ.
Сорхатани вынула Хулагу из люльки. Тулуй сидел возле постели с их двумя старшими сыновьями и рассказывал, что он видел в Китае.
— Их солдаты носят рубашки из шелка-сырца под доспехами, — говорил он мальчикам. — Если стрела пробивает доспехи, то в рубашке она застревает. Ее можно вытащить и продолжать сражаться.
Его старший сын Монкэ кивнул. Хубилай, которому было всего три года, играл со стрелой, которую ему дал отец.
— Но есть кое-что, еще более полезное. — Тулуй держал нитку, на конце которой раскачивался плоский кусочек железа в форме рыбы. — Это рыба, указывающая на юг. Можно опустить ее в чашку с водой, прикрыть нитку, чтоб ветер не раскачивал, и голова рыбы всегда укажет на юг. Рыба получает это свойство, если потереть ее о волшебный камень. Командир может узнать, куда идти его войску, даже в беззвездную ночь на незнакомой местности.
Сорхатани не часто слышала, чтобы Тулуй рассказывал о сокровищах, которые он видел в Китае, или о том, как их делают ремесленники. Муж говорил только о том, что касалось ведения войны. Он краснел от удовольствия, когда рассказывал о катапультах, перебрасывавших камни через стены, или о сосудах, называемых пушками, которые гремят, как гром, когда из них вылетают шары. Его отец хан ценит киданьских ученых. Тулун разыскивал тех, что знают секрет взрывающегося порошка, которым приводятся в действие пушки, или умеют строить осадные машины.
Сорхатани тихо покачивала Хулагу, который сосал грудь. Она подарила хану трех внуков и видела по умным глазам Монкэ и любопытным — Хубилая, что они взяли больше от хана, чем Тулуй.
Рабыня вновь наполнила чашу Тулуя. Она должна поговорить с ним прежде, чем выпивка затуманит его мозг. Хан редко пьет сверх меры, а Тулуй не отстает даже от своего брата Угэдэя по числу выпитых чаш. Угэдэй раскисает от выпивки, Тулуй поет и пляшет, слоняется вокруг шатра отца и все напрашивается на войну.
— Пока я поохочусь с Тогучаром, — сказал Тулуй, — вы оба можете поупражняться в стрельбе из лука со своей тетей Ходжин — она научит вас стрелять.
Ходжин не ожидала в своем шатре, когда ее муж Тогучар вернется из похода, а ездила сражаться с ним вместе. Некоторые прозвали ее Ястребом Тогучара. Она любила битвы так же, как генерал и ее брат Тулуй.
— Наши сыновья должны уметь и многое другое, — сказала Сорхатани. — Мне бы хотелось, чтобы писец Толочу научил Монкэ уйгурскому письму. Хубилай скоро подрастет и тоже сможет учиться.
Тулуй нахмурился.
— Это испортит им зрение, — сказал он.
— Я присмотрю, чтобы они не напрягали глаза.
— Я годы потратил на одоление этих значков и до сих пор не могу отличить одно слово от другого. Что это им даст хорошего?
— Им придется помогать править странами, которые ты с братьями завоевываешь для них. Такое учение может сделать из них хороших советников для того, кто унаследует трон твоего отца.
Тулуй затряс головой и сделал знак, отвращающий беду. Хоть он и видел много смертей, но подобных разговоров о Тэмуджине-эчигэ побаивался.
— Править, не воюя, они не смогут. — Тулуй обнял Монкэ мускулистой рукой. — Слушайте, сынки, и запоминайте. Любой человек, не покорившийся нам и не присягнувший хану, является нашим врагом. Я повидал множество стран, нет числа людям, живущим под небом. Как бы много стран мы ни завоевали, всегда найдется еще больше, и пока они не склонятся перед нами, мы должны считать их врагами. Так велит Яса.
— Да, папа, — сказал Монкэ.
— Страх и быстрота — такое же наше оружие, как лук и меч. Передвигайся побыстрее, и скорость придаст каждому твоему подчиненному силы за десятерых — противник не успеет остановиться и перегруппироваться, как ты ударишь ему в тыл. Страх в сердце твоего врага может выиграть для тебя битву еще до того, как ты выступишь на него.
— Когда ты вернешься на войну? — спросил Монкэ.
— Скоро, надеюсь, — сказал Тулуй с загоревшимися светлыми глазами. — Когда твой дедушка заключит договор с западным ханом, мы окончательно сотрем с лица земли Цзинь. Армия Мухали успокоит к тому времени это государство.
Монкэ потянул отца за рукав.
— Но зачем дедушка хочет заключить договор?
— Потому что умный человек никогда не оставляет возможного противника за своей спиной.
