Ага. Глазоньки открыла, моргает удивленно и рот то открывается, то закрывается, прямо как у рыбки из детского стишка. Не понимает, болезная, как так быстро без всякой магии, всего лишь одной тоненькой иглой я сумел полностью заблокировать все ее тело от поясницы и ниже. Ничего сейчас все поймет, а если и нет, так мне и разъяснительные работы провести не сложно.
– Итак, засим разрешите начать нашу с вами беседу. Какой характер она примет, зависит исключительно от вас – мы можем обойтись исключительно мирной вражеской беседой, или же я буду вынужден применить весьма болезненные процедуры. Поверьте, мне это не доставит ни малейшего удовольствия, я предпочитаю убивать своих врагов быстро, а вовсе не пытать их. Но мне нужна та информация, что хранится у вас в голове, и я просто обязан получить ее.
– Кому обязаны?
– Ты гляди, разговаривает, – присвистнул Эрнандес. – А я думал, что она немая.
– Да нет, она не дура и пытается выяснить, кто мы такие и зачем она нам понадобилась. Не самая глупая линия поведения в ее ситуации. Но останемся пока не представленными незнакомцами. Как-никак я и мои друзья люди культурные, а у нас не принято представляться тем, разговор с кем может обернуться, скажем так, жесткими мерами воздействия. Взаимное представление к чему-то обязывает, согласитесь. Хотя бы к минимальным правилам хорошего тона… Впрочем, ближе к делу. Нас интересует вся имеющаяся информация о ваших друзьях вудуистах, а в особенности о хунганах и стоящих за ними Эшу. В первую очередь о таком из них, как Шанго.
Ишь как передернуло нашу пленницу, достаточно было лишь одного упоминания Шанго. Интересно, кого она боится больше – нас или этого жестокого существа?
– Боишься? И нас боишься и своих хозяев тоже боишься. Что ж, я вновь не удивлен. Но учти тот факт, что твои хозяева далеко, мы же рядом и деться тебе некуда. Ты хочешь сказать, что тебя будут искать, пропажа столь ценного кадра не может оставить безучастными ваших хунганов. Верю, искать будут. Вот только не найдут, а если и найдут, то к тому времени тебя уже черви жрать станут. Не всю, а только то, что останется после того, как я заберу себе твои кости…
– Как?
– Точно так же, как это делают хунганы. Правда, толку от твоих костей особого не будет, но чем черт не шутит, вдруг да и пригодятся.
Молчание, ей явно не хватало стимулов, чтобы разговориться. Ну, это дело поправимое, сейчас устроим ей незабываемые впечатления. Тускло блеснувшая серебряная игла вонзилась в локоть пленницы, точно в нервный узел, и пространство салона разорвал дикий вопль боли, услышав который, Эрнандес чуть было не свернул на обочину:
– Мать твою, предупреждать надо! Заклеил бы ей пасть, что ли, а то так и оглохнуть можно!
– Извини, друг. Я как-то упустил это из виду.
Игла была уже извлечена из организма Абиры, но ее все еще корежило от последствий болевого шока. Мдя, а ведь это всего лишь однократное короткое воздействие, не более того… Судя по всему, у нее оказалась весьма чувствительная к воздействиям нервная система. Забавно, но такой расклад для нее еще хуже.
– Говори! – теперь в моем голосе полностью отсутствовали эмоции, убранные на время как ненужный хлам. – Говори, или произошедшее будет длиться весь остаток твоей никчемной жизни.
Хрустнуло и надломилось… Это я понял, поймав промелькнувшее в ее глазах выражение тоски, безнадежности и страха перед нами, который перевесил ужас перед хозяевами. Все, теперь из нее можно было вылепить то, что нужно, и никаких эксцессов ожидать уже не приходится. Встречал я подобных индивидов и раньше, с виду такие крутые, но весь их вид – всего лишь показная шелуха, вызванная ощущением причастности к более-менее серьезной структуре. А шелуха спадает быстро, достаточно лишь показать, что тебе глубоко наплевать на мощь стоящей за ними организации. Тогда они и ломаются, поскольку нет в таких людях собственного стержня, нет настоящей силы воли… Они напоминают мне вьющийся виноград, что способен тянуться вверх, лишь цепляясь за надежную опору.
– Итак, меня для начала интересует следующее: чем именно занимаются в вашей похоронной конторе? Легальный бизнес можешь опустить, он никому не важен и неинтересен…
Резкое торможение, многоэтажный мат Эрнандеса и философское изречение Чунчо:
– Ничего нового нет в этой жизни.
Это он верно заметил, по крайней мере относительно повадок нашего странного союзника по прозвищу Меченый. Вот и сейчас его закутанный в черный плащ силуэт проявился посреди дороги в самый неожиданный момент. Неспешно, будто так оно и надо, он подошел к остановившейся машине и, открыв дверцу, уселся на соседнее с водительским кресло.
– Уважаемый, давайте завернем куда-нибудь в малолюдный уголок да там и проясним некоторые вопросы.
