Холодный нос ткнулся сначала куда-то в область шеи, потом обнюхал лицо Весты, потом радостно заурчал и кровать затряслась. Сквозь сон девушка лениво гадала, как чей-то нос умудряется урчать, да еще и трясти кровать. И вообще, что происходит. Меж тем что-то большое, теплое и пушистое улеглось, наконец, и рыкнуло. Веста машинально положила руку на голову медведю и только тогда вспомнила, что Миха тоже был в замке Риорского. Моментально проснулась и радостно заулыбалась. Слабость не позволила вскочить и броситься на шею медведю, но девушка с удовольствием положила голову ему на спину. Благо, выросший медведь теперь весил едва ли меньше Риорского. Шерсть его окончательно покраснела, а рога стали толстыми, крепкими и острыми. В довесок к недюжинной силе и огненной магии, Миха сохранил свой характер, благодаря чему слыл настоящим разрушителем. Особенно, будучи в компании Эли.
- Привет, чудо мохнатое, - сказала Веста.
Миха пробурчал что-то, напоминающее приветствие. А потом двери в комнату распахнулись и явили темноволосую девочку в милом белом платьице. С виду она была очень обычной, как и все дети в ее возрасте, симпатичной, веселой и ласковой. Из привычного образа шестилетнего ребенка выбивались только два крыла, похожих на стрекозиные, торчащие сзади. Удивительная штука, эта наследственность: мать Михаила была иерой, крылатой жительницей Верхнего. Сын от нее унаследовал два сердца, благодаря чему был куда выносливее обычного человека. От отца - ментальную магию. А Эли передались крылышки. Магией девочка не обладала, разве что зачатками бытовой, которая в скором времени должна была исчезнуть. Зато с интересом училась летать. Тонкие крылышки пока плохо выдерживали вес девочки, но уже были очень подвижными и порой казалось, что они живут собственной жизнью, не взирая на желания хозяйки. Госпожа Риорская-старшая любила внучку то ли за эту особенность, то ли потому, что Эли все-таки была дочерью Михаила. Во всяком случае, неприязнь, которую бывшая свекровь испытывала к Весте, не распространялась на внучку.
- Мама! - заорала Эли и радостно кинулась на кровать.
Принялась обнимать Весту и что-то рассказывать.
- Привет, радость моя, - Веста поцеловала дочурку. - Как дела?
- Хорошо! Мы с папой ходили в парк, тут такие карусели! А еще мы плавали. И летали на этом...воздушном шаре!
- Вот это да, - улыбнулась Веста. - Каникулы проходят хорошо, да, милая моя?
- А ты пойдешь с нами гулять? - спросила Эли, заглядывая Весте в глаза.
- Пойдет, - раздался голос Михаила. - Только через пару дней, ладно? Мама немножко приболела, выздоровеет, и пойдем, погуляем. Может, еще на каруселях покатаемся, да?
В руках Риорский держал большую вазочку с кремом. Как раз таким, какого хотелось Весте. Посыпанным шоколадной крошкой, и с большой вишенкой. Настоящей, не кондитерской.
- Обалдеть! - Веста протянула руку и, получив лакомство, привстала. - Спасибо!
С удовольствием отправила ложку в рот и зажмурилась.
- А мне? - обиженно спросила Эли, глядя на отца.
- А ты, дорогая моя, еще не позавтракала. К маме сразу побежала, помнишь? Так что сначала завтрак, а потом десерт.
Эли обиженно засопела.
- А мама позавтракала?
- Мама болеет, ей можно, - ответил Михаил.
Пока Риорский раздвигал шторы, Веста шикнула дочери.
- На, - прошептала она и сунула Эли под нос полную ложку крема.
Когда Риорский повернулся, услышав шепот, Веста уже заинтересованно смотрела в окно, а Эли гладила Миху.
- Волверин, - осуждающе произнес Михаил.
- Что? - невинно отозвалась Веста.
- Я все видел.
- А я ничего не делала, - и не выдержала, хихикнула.
Эли рассмеялась следом.
- Девчонки, вот на что вы меня толкаете?
Михаил тоже улегся на кровать.
- И мне тогда тоже дай, - потребовал он.
- Обойдешься, - фыркнула Веста. - Это мой десерт.
Михаил схватил вишенку и отполз подальше.
- Нет! - заорала Веста. - Только не вишенка!
- Ты сама вишенка, - ответил Риорский. - Так что дай мне хоть ягодой полакомиться.
- Иди на кухню и лакомись! У меня она единственная!
- Была, - фыркнул Михаил. - Я ее уже съел.
Эли радостно смеялась, Миха рычал, тоже, впрочем, от хорошего настроения и Веста почти забыла обо всем, что случилось в последнее время.
- Ладно, Эль, иди завтракать, - скомандовал мужчина. - Там тебя бабушка дожидается. И каша.
Эли недовольно скривилась. Больше всего она ненавидела настойку против простуды и кашу.
Но с отцом спорить не решилась: знала, что с ним пререкаться - себе дороже. Можно и без десерта остаться, и без прогулок. И, что самое страшное, может отобрать игрушки, запретить летать и заставить читать какие-то скучные книги, которые взрослые почему-то называют развивающими.
- Она прелесть, - улыбнулась Веста, когда девочка унеслась в обеденный зал.
- Только когда видишь ее раз в день, - усмехнулся Михаил. - Когда проводишь с ней круглые сутки, невольно замечаешь, как ищешь преступление потяжелее, чтобы сесть в тюрьму и там отдохнуть.
- Брось, не такая уж она и активная. По крайней мере, в Лесном она ведет себя куда спокойнее. Мне кажется, это все влияние твоей матери.
