Аудитория застонала так откровенно, что даже магистр Квазинус не мог больше это игнорировать. Он оторвал глаза от рукописи. Ректор посмотрел на него с легким укором.
- Не достаточно ли, господин адверсариус? Разве кандидат еще не доказал, что его гипотеза не подлежит сомнению? - спросил он.
- Еще один вопрос, ваше превосходительство.
Ректор вздохнул:
- Да.
Магистр Квазинус открыл последнюю страницу работы Кима:
- Если этой работе и хватает правомерности, то научной обоснованности ей недостает. У вас здесь написано: Sicut Popules in Gradum exierunt, expectamt eos Alderonus cum asino suo Alexi [Фольки ступили на тропу, и там ждал их Альдерон со своим ослом Алексисом (лат.)]. Высокая коллегия, до меня не дошло ни одной заметки, даже маленькой справки о том, что кто-то ждал фольков. И откуда они могли появиться - Альдерон и его осел, asinus! [Осел! (лат.)] - со славным именем Алексис. Может ли кандидат это доказать? - закончил он.
Ким сидел как громом пораженный. Он не мог вспомнить этой фразы, но был абсолютно уверен в том, что где-то об этом читал.
- In libra quodam... [В одной книге... (лат.)] - начал он на древнем языке, но потом невольно перешел на Всеобщий. - Я об этом читал в одной книге, - сказал он в полголоса,- но не могу сейчас вспомнить ни названия, ни ее автора.
Шептание среди слушающих возобновилось и продолжалось до тех пор, пока ректор не начал стучать по столу своим скипетром.
- Silentium! [Тихо! (лат.)] - воскликнул он. Затем, повернувшись к кандидату, добавил: - Нам этого недостаточно, и требуется, чтобы ты представил свидетелей, которые бы подтвердили существование этой работы.
Ким беспомощно оглянулся. В этот момент с последнего ряда аудитории кто-то встал. Поднявшийся был одет в скромную коричневую мантию бакалавра. Его голос раздался ясно и отчетливо:
- Я могу это засвидетельствовать, ибо сам держал эту книгу в руках.
- А кто ты такой? - съязвил адверсариус.
- Fabianus Alexis, Baccalaureus Artium Civisque Universitatis Altae Thurionis. [Фабианус Алексис, бакалавр искусств и гражданского права Аллатурионского университета (лат.)]
Шепот нарастал.
- Император, это император!
Тотчас поднялся еще один свидетель:
- Я тоже. Gilfalas Talariensis, Baccalaureus Artium Civisque. [Гилфалас Талариэльский, бакалавр искусств и гражданского права (лат.)]
- И я, - присоединился третий, маленький и приземистый, внушительных размеров, на котором красовалась коричневая мантия. - Burorinus Balorini Filius, Baccalaureus [Бурорин, сын Балорина, бакалавр (лат.)] и так далее и тому подобное. И осла я знаю тоже, - добавил он напоследок.
Магистр Квазинус покраснел. Ректор злобно улыбнулся.
- Достаточны ли вам свидетельства этих безупречных студентов, уважаемый коллега? - прошептал он. И угнетенным голосом добавил: - Не становитесь сами asinus, Квазинус!
Тот проглотил подступившую к горлу желчь и с силой захлопнул рукопись.
- Quod concendendum est. [Экзамен сдан (лат.)]
Тотчас на Кимберона Вайта была накинута красная мантия, а на голову ему надет берет. Затем ректор произнес слова, которые звучали в подобной ситуации уже в течение многих столетий:
- Ego pro tempore Universatis Altae Thurionis ordinarius te Cimberonum magistrum nomino, nominatum pronuntio, pronuntiatum prodamo. Gratulor! [Я, действующий глава Аллатурионского университета, посвящаю тебя, Кимберон, в магистры и провозглашаю названным. Поздравляю! (лат.)]
Кимберон и его друзья сидели в "Черном ките" за кружками пива, пока их головы не стали тяжелыми.
Магистр Кимберон заплетающимся языком спросил у своего друга, императора:
- Скажи мне, Ф-фабиан, что с книгой... и ослом... ты мне хотел лишь помочь?.. И это не правда... это неревно... э-э... неверно...
Но Фабиан не согласился с этим:
- Все имеет свою подлинность... и со временем, мой друг... однажды...
- О! - воскликнул Ким.
Но день, когда все должно было проясниться, все не наступал, и, в конце концов, Ким забыл об этом.
Прошел год, за ним, согласно вечному круговороту времени, следующий. Однажды из Империи пришло известие, что Фабиан и его супруга стали родителями наследника, которому дали имя Талмонд Юлиан. Ким отправил поздравления на листе бумаги ручной выделки, написав их разборчивым почерком ученого, а потом позабыл и про это.
По первоначальному плану обладатели колец должны были встречаться в Альдсвике каждый год. Потом появился уговор повторять эту встречу раз в семь лет, поскольку император не мог каждый год предпринимать столь далекое путешествие, да и остальным это было не так просто.
