Вторые ворота, ведущие внутрь, были распахнуты невидимыми руками. С каждым шагом изменялся угол зрения, возникали новые геометрические узоры, получавшиеся из бесконечного природного многообразия и создававшие новую гармонию. Это было так, словно пропорции возникли из света и воздуха - из самой жизни, подчиняясь правилам миропорядка и улавливая то, что открывает дух, но что невозможно выразить в словах. И, кроме того...
- Слишком все маленькое,- проворчал Горбац.
Ким обернулся. Массивная фигура больга заняла весь проем. Его широкие плечи задевали косяки справа и слева, так что неуклюжее тело заслоняло свет; чурбан, отбрасывающий тень, черное пятно позора в этой чистой гармонии, - нет, этот дом был построен совсем не для больгов.
- В чем-то он прав, - сказал Альдо, едва заметный в огромной тени больга. - Это выглядит так, будто в действительности должно быть гораздо больше. Что-то вроде кукольного домика...
- Твои друзья на редкость наблюдательны, Кимберон Вайт, - раздался голос, ясный, светлый и странно доверительный. - Ибо это лишь макет утраченного Зеленторила, который Высокий Эльфийский Князь создал, чтобы сохранить в Среднеземье память о Высшем Мире.
Ким обернулся. Перед ним открылся третий портал, давший возможность увидеть круглый зал, над которым кроны деревьев образовывали купол, увенчанный фонарем. В центре его стояли два трона, украшенные богатой резьбой.
На тронах сидела пара, одетая в расшитые драгоценными камнями наряды. Их волосы были светлы, как солнце, на головах у них были короны: у него из золота и зеленых листьев, у нее - из серебра и белых лилий. На миг Киму привиделись молодой бог и его невеста, сияющие в начале времен, но тотчас он понял, что это лишь иллюзия. Он узнал того, кто сидел в золотой короне, подпирая голову рукой, на которой сверкало кольцо с голубым камнем.
- Гилфалас!
Эльф мягким движением поднялся и пошел им навстречу.
- Добро пожаловать, Ким, - произнес он. - Трижды добро пожаловать благодаря надежде, которую несешь ты со своими спутниками. Ты не хочешь представить их мне?
Ким не знал, как начать.
- Это... это Альдо, мой провожатый из Эльдерланда, а вот это Горбац. Больг, - пояснил он, хотя это и было излишне, и упрямо добавил: - Без него нас бы здесь сейчас не было.
Гальдор, который сопровождал их, протолкался вперед и упал на колени:
- Мой господин! Вы ведь не допустите, чтобы это отродье осквернило ваш священный очаг. Во имя верности, в которой я поклялся вашему отцу, прошу вас прикончить это... этот предмет.
Глубокая складка легла на чело Гилфаласа.
- Король здесь я, - проговорил он более резко, чем прежде. - Если мой друг поручился за него, мне этого достаточно. И должно быть достаточно тебе.
Но Гальдор не позволил себе успокоиться:
- Этот полукровка? Это создание из царства легенд? Из страны, о которой матери человеческих детей поют песенку, баюкая своих отпрысков? - С издевкой он пропел:
Божья коровка, улетай отсюда
В родимый Эльдерланд!
Там твои детки собрались на обед.
В тарелках котлетки.
А Эльдерланда нет.
- Мой господин, - продолжал он, - здесь пока еще есть свет. Не позволь ему угаснуть. Или, клянусь, я воспрепятствую этому своим клинком...
Ярко вспыхнул меч, лунно-сияющий стальной серп.
- Хватит! - Фабиан встал между ними. Его меч скрестился с клинком эльфа.
- Да, достаточно, - произнес другой голос, ясный и светлый, как звон колокольчика. Девушка-эльф, сойдя с трона, подошла к ним. - Лишь тот, кто приносит в эти залы злые сны, является слугой Теней. Ибо здесь сны имеют больше власти, чем реальность.
- Уберите ваши мечи, - приказал Гилфалас. - Или мы все никогда больше не пробудимся.
Оба противника опустили оружие. Мгновение царила тишина.
- Кто-нибудь может мне объяснить, что, собственно, происходит? - Ким больше не мог сдерживаться. Вся эта болтовня о снах и реальности была не столько выше его понимания, сколько действовала на нервы. - Что это за бессмыслица, в которую мы угодили? Я получил приглашение на празднование коронации в Великом Ауреолисе. А встречаю Фабиана в качестве лесного разбойника... А что с Бурином и Мариной? И что, ради Всемогущего Отца и Святой Матери, случилось с Эльдерландом?
Гилфалас посмотрел на него долгим сочувствующим взглядом.
