Из сторожевого зала имелось два выхода. Первый, справа, был высоким и узким и вел наверх; другой, слева, - широкий и под стать росту гнома. Он спускался в беспросветную глубину.
- Куда нам, Бурин? - спросил Гилфалас.
Бурин указал на гладкую каменную стену перед ними:
- Туда.
- Я за правый туннель, - высказал свое мнение Гилфалас. - Он, по крайней мере, ведет к свету.
- А я - за левый, - пророкотал Бурин. - Если мы хотим понять, что здесь произошло, нам нужно внутрь горы, ответ - там.
Горбац пожал плечами.
- Этот слишком узок для больга, - кивнул он направо, - а этот слишком низкий. Мне все равно.
- Я тоже не знаю, - сказал Альдо. - Охотнее всего я отправился бы опять наверх, но, может быть, господин Бурин прав.
Все обернулись к Итуриэль, которая молча стояла позади всех. Ее ответ был ясен - она уже давно решила.
- Мы отправимся налево, - произнесла она. - Там, в глубине, что-то зовет меня.
Кап-кап-кап.
Капает вода.
Вода - это пища.
Это оно знало. Оно знало немного, не намного больше, чем животное, состоящее из нюха и вкуса, осязания и слуха. Ведь увидеть в этой всепоглощающей темноте невозможно.
Кап-кап.
Руки с худыми острыми пальцами ощупывают скалу. Скала сырая. Язык облизывает камень, ловит капли, проглатывает сочащуюся влагу.
Вода - это жизнь.
Оно не знает, как долго оно здесь. У него нет представлений о времени. Годы, десятилетия, века погребенное в глубоком карцере, отрезанное от внешнего мира; здесь время не имеет значения. По человеческим представлениям, оно давно должно быть мертво.
Но оно не человек.
И не способно умереть.
Кап-кап-кап-кап.
Капли превращаются в струйку, в ручеек, питаемый тайным источником. Вода течет, брызжет в лицо, в глаза. Существо мотает головой, чтобы избавиться от этого ощущения, и внезапно...
...внезапно возвращается воспоминание о солнце на коже, о цветах и траве, о птицах и бабочках, о тумане, лежащем над болотами, и о голубом ясном воздухе над покрытыми снегом горами. Воспоминание о тепле и безопасности, о голосах, беседах, дружбе и любви.
Из горла вырывается крик.
Он поднимается снизу, из живота, и, как вода в горе, ищущая свой путь, он, однажды начавшись, больше не в состоянии остановиться. Крик звучит резко. Громкий, пронзительный, отчаянный, крик потерянной души, вечный крик живого, чувствующего существа, осознавшего в один миг, что оно одиноко.
Один!
Из плеска воды донесся ответ.
- Вы что-нибудь слышали?
Итуриэль подняла голову и вслушалась в темноту. Альдо, следовавший за ней вплотную, чуть не натолкнулся на нее.
- Что случилось?
Она покачала головой:
- Ничего. Мне показалось.
- Идем дальше! - прорычал Горбац, как всегда шедший в арьергарде.
Туннель, по которому они следовали, здесь, где гранит уступил место другому камню, был чуть выше. Но по-прежнему недостаточно высок, чтобы эльфы или больг могли идти выпрямившись. Согнутое положение не только заставляло болеть мышцы, но и действовало на нервы.
Покуда не было прямого повода для вспышки, Горбац переносил это. Гилфалас и Итуриэль страдали не только от тесноты, но и от мрака. Не считая редких прожилок матово мерцающего лишайника, подобно паутине спускавшегося с потолка, освещение состояло из вделанных в стену ламп, расположенных в нишах на порядочном расстоянии друг от друга. То, что они вообще горели, было чудом. Но их сияние пронизывало мрак лишь на пару шагов. А дальше была абсолютная тьма, которая рассеивалась, когда силуэты спутников внезапно появлялись в голубоватых сумерках, бросая на стены гротескные тени.
- Как долго это будет продолжаться? - снова прозвучал голос Горбаца. Он был явно несколько рассержен.
- Разве у меня есть карта, где отмечены все штольни и туннели Зарактрора? - ответил Бурин, шедший впереди. - Или есть кто-нибудь, кто способен ее прочесть? - тихо добавил он. - Надо пройти еще пару шагов, и тогда...
Затем послышался шум падения. Бурин попытался ухватиться за что-нибудь, но это ему не удалось. С потоком камней он унесся в глубину. Падение завершилось громким всплеском. Еще был слышен в стенах отзвук горной лавины, потом стало тихо настолько, что доносилось журчание воды в глубине.
- Бурин! - закричал Гилфалас. - Где ты?
- На темных перинах Подземного Мира, - донесся из глубины приглушенный голос Бурина. - У огня ночи, среди червей, что обитают в глубинах тьмы...
Стало очевидно, что он не пострадал при падении.
- Я в пещере! - добавил он. - Той, которой не должно здесь быть. И она кажется весьма обширной.
- Насколько большой? - спросил Гилфалас.
Остальные тем временем подошли к эльфу. В свете, падающем от ближайшей лампы, можно было угадать край ямы. Дальше все было черным.
- Не знаю! - крикнул Бурин. - Если бы здесь был свет...
