Фабиан целенаправленно вел их к узкому переулку, который ответвлялся от главной улицы. Уже через несколько шагов высокие стены с выступающими эркерами поглотили большую часть дневного света. Тут и там горели лампы за толстыми стеклами круглых окон и бросали в переулок мрачный свет. Однако приходилось внимательно смотреть под ноги, чтобы не наступить на нечистоты или не споткнуться о вывороченные камни.
Скоро Ким совершенно запутался в лабиринте извилистых переходов; правда, когда переулок стал немного шире, у него снова появилось чувство, что он здесь однажды уже был.
– Это не площадь Свободы? – спросил он.
– Здесь она называется иначе, – только и ответил Фабиан.
Однако теперь Ким по меньшей мере снова знал, где они находятся. Еще один длинный узкий переулок, проходной двор, поворот, и они у цели... Он застыл с открытым ртом. Там, где, по его воспоминаниям, должно было выситься массивное здание факультета со «слепыми» окнами и зубчатой короной – не крепостной замок, но хорошо выполненная его имитация, – теперь в свете единственного уличного факела стояло убогое строение из дерева и глины, крытое соломой. Штукатурка раскрошилась между гнилым косяком двери и засовом. Ставни висели косо и скрипели в петлях при малейшем дуновении ветра. Круглые оконные стекла были грязными и потрескавшимися. И поперек вырезанного на дверях герба, на котором были изображены песочные часы историка и роза – аллегория цветка, вырастающего из прошлого, – тоже шла трещина. Да, если бы Киму не была знакома эта надпись, он едва ли смог бы ее разобрать. Однако он точно знал, что означают слова девиза под щитом: «Verba voland, acta manent». Слова проходят, поступки остаются. Впрочем, после того, что он пережил в последние дни, у Кима появились в этом сомнения.
Фабиан постучал рукояткой меча в дверь:
– Магистр Кверибус, откройте. Это я – Фабианус Алексис.
Некоторое время было тихо, затем послышалось шарканье ног, и в ветхой двери приоткрылось маленькое оконце. Оттуда появилось лицо. В свете единственного факела, освещавшего улицу, были видны только острый нос и два блестящих мышиных глаза.
– Кто... как... что?
Фабиан выхватил факел из подставки и осветил свое лицо.
– Фабианус, ваш ученик. Вы меня узнаете?
Послышались скребущие звуки, скрежет замка. Затем со скрипом открылась дверь. За ней стоял испуганный, дряхлый, сморщенный человечек, ростом едва ли выше фолька, одетый в поношенную мантию магистра и смотрящий со смесью страха и облегчения.
– Фабианус! Тебя послал Святой Отец... я полагаю... как всегда. Небо... – Потом ученый увидел тех, кто толпился в переулке за Фабианом, и его глаза расширились. – Но... кто это?
Фабиан распахнул дверь – на пол с грохотом опрокинулась скамеечка, на которую вставал маленький магистр, чтобы взглянуть в дверное оконце, и ступил через порог. Остальные вошли следом.
– Нет, – залепетал магистр, – это невозможно. – Потом он увидел Гилфаласа и Итуриэль. – Таи на элоаи метаниас... э-э... я хотел сказать: метаниет. Такой высокий визит, такая честь. Однако... – Его взгляд упал на Кима и Альдо, который вел в поводу осла. – Дети и животные не должны сюда входить... и больги тоже! Interdictum. Non sit! [Запрещено. Такого не должно быть (лат.)]
– Я не ребенок, – сказал Ким возмущенно и негодующе.
– Это господин Кимберон из Альдсвика, – прояснил ситуацию Фабиан, – историк, как и вы, и его слуга Альдерон. Гилфалас, король эльфов, и его сестра принцесса Итуриэль уже вас приветствовали. А больг останется здесь – и осел тоже.
Мышиные глаза магистра растерянно перебегали с одного на другого и окончательно остановились на Фабиане.
– Фабианус, ты должен мне помочь. Этот... этот сумасшедший. Он погубит библиотеку!
Из подвала послышался грохот, сопровождаемый гортанными нечленораздельными звуками. Магистр в отчаянии воздел руки:
– Он расположился там, внизу, в архиве... он все разрушит...
Глубокая складка пролегла на лбу Фабиана.
– В архиве, вы говорите? Это мы должны посмотреть. Ким, ты пойдешь со мной, и Гилфалас тоже. И Горбац – на случай, если нам что-нибудь понадобится... – Его фраза осталась незаконченной. – Остальные – не спускайте глаз с двери.
Расшатанная деревянная лестница вела вниз, в подвал. Фабиан шел впереди, Ким следовал за ним. Он вытащил свой кинжал. Шагов Гилфаласа не было слышно, но за ним ступени лестницы скрипели под тяжестью Горбаца. Дверь в архив была лишь притворена. За ней раздавался шум. Вот снова что-то с грохотом упало на пол.
– Ким, ты поменьше, – прошептал Фабиан. – Попробуй заглянуть в дверную щель.
Ким осторожно выставил голову за угол, но тотчас же убрал ее обратно, когда брошенный изо всех сил фолиант пролетел в дюйме от него.
– Входите, – прогудел низкий бас. – Уже пора.
Ким и Фабиан переглянулись. Потом Фабиан решительно выступил вперед.
– Я уже два дня здесь, – послышалось изнутри. – Где вы так долго болтались?
– Бу-бурин?
– А вы кого ожидали здесь увидеть?
