Змей даже не заревел – завизжал! Так вопят девчонки, когда вильнувшая машина обрушивает им на белую юбку фонтаны грязной воды из лужи! Желтые глаза налились багровой яростью. Стремительно, и впрямь как атакующая змея, вытянул шею, припав к песку пляжа, громадная башка на мгновение зависла у самого лица Еруслана. Между широких, как кухонные ножи, оскаленных зубов с треском проскочил электрический разряд.
Кованные сталью копыта ударили змея по чешуйчатой башке, заставив его икнуть и судорожно подавиться готовой молнией. Ерусланов конь вернулся. Жеребцу было стыдно, и он бил и бил копытами по змеиной голове, переливая стыд в ярость. Змиева шея изогнулась, как плеть, хлестнуло перепончатое крыло – Ерусланов конь отлетел в сторону, забился на песке, судорожно дергая тонкими ногами.
Змей медленно развернул голову к хозяину. Еруслан отчаянно вскинул «пистолет» на изготовку – очередь смоляных струй врезалась змею в морду, раскрашивая его темными пятнами и полосами, как идущего в бой спецназовца.
– Кха-ш-ш! – целый и невредимый, только еще более злой змей вздыбился над богатырем, и жалящая молния метнулась ему лицо…
– Мря-я-я!
Голова змея дернулась, и молния ударила у ног Еруслана. Чешуйчатая шея качалась из стороны в сторону – вцепившись когтями в чешую, на голове змея тяжелой тушкой болтался Котофеич. Яростно работающие задние лапы норовили добраться до глаз рептилии.
– Кха-ш-ш! – шея змея изогнулась назад, едва не коснувшись затылком спинного гребня.
Кот на мгновение завис в воздухе, отчаянно скребя лапами по скользкой чешуе, и рухнул в реку.
– М-я! – сильный удар о поверхность воды вышиб из него дух, его будто шибануло об асфальт – и кот камнем пошел на дно.
Змей метнул следом длинную искристую молнию – вода вокруг канувшего в глубину кота вскипела.
– Котофеич! – налетевший сбоку Еруслан рубанул змея мечом. Острейшая, как волос, заточенная сталь отскочила от чешуйчатой брони. Еруслан прыгнул в сторону, уворачиваясь от выплюнутого змеем электрического разряда, заметался, заставляя противника вертеть головой… Проскочил под тяжелой челюстью чудовища, прорываясь вплотную к мягкому подбрюшью…
Земля содрогнулась от топота множества копыт – к месту битвы во весь опор неслись всадники. Из груди Еруслана вырвался торжествующий вопль…
Змей тяжело хлопнул крыльями, гоня ветер, и с места взвился в воздух. Заложил широкий круг над взбаламученным пляжем и понесся на восток, разрезая затянувшие небо грозовые тучи. Мокрые снежные хлопья повалили на песок, смерзаясь в больно барабанящие по плечам льдинки. Вставший конь тяжело ковылял к молодому богатырю. Еруслан поглядел на улетающего змея, на реку… швырнул меч на песок и с размаху прыгнул в воду.
Когда мчащиеся наметом кони богатырской заставы поднялись на береговую кручу, внизу на пляже они увидели Еруслана, за шкирку выволакивающего из воды бессильно обвисшего кота. Полосатая шерсть все еще искрила.
– Такие вот дела, видьмочка… – подытожил дядька Мыкола, уныло полоща вислые усы в чае. – Нелегал-от наш, мабуть, через «горне пекло», тобто, через водоворот из своего мира выскочил. На водоворотах, там завсегда проход есть. В деревеньку водяных и попал. Ломанулся через нее – да прямо на наш разъезд. Зараз Котофеич пластом лежит, мов шкура якась дохла, в себя не повертаеться. Мы его ветеринару сдали…
– Ветеринару? – потрясенно переспросила Ирка.
– Дык пока ж он кот – ветеринар-то лучше поможет! – пояснил Мыкола. – Водяницы, на яких тот гад летючий при переходе вылез да паром пустил, давно вже обратно в реку дождем вернулись… Але жить в Днепре больше не хотят! Мало нам, кажуть, шо у заводских стоков экология для водяных самая шо ни на есть вредная, так еще и криминогенная обстановка на дне теперь ни к какому лешему! Бузят девки, расплываются в разные стороны – нескольких так вовсе после змиева нашествия сыскать не могут, неизвестно, куда делись…
– Прячутся где-то девушки. Еще бы, такой стресс, – сочувственно вставил Еруслан.
– Где-то… – задумчиво повторила Ирка. Кажется, она знала, где прячется, по крайней мере, одна пропавшая водяница. Во всяком случае, без воды Дина существовать не может, а еще она сама говорила про неприятности у нее дома. Змея, превратившего в пар половину ее подруг, наверняка можно отнести к неприятностям. А что волосы у Дины золотые, так зеленые бывают только у тех русалок, что сдуру к сточным водам заплывают.
– Ну да нам с девками водяными часу нема було разбираться – мы в погоню двинулись. Попервоначалу наздогоняты почалы… Вук-от его в небе шуганул, – кивая на «качка», сообщил дядька. – Так, шо змий на землю опустился.
