«Лада» остановилась – и все ее дверцы разом распахнулись. Дальше повторялся старый клоунский фокус – из салона полезли люди. С переднего сиденья, путаясь в собственных руках и ногах и цепляясь друг за друга, выкатились две симпатичные девчонки – темненькая и светленькая. Сзади плавно, словно вытекли, выбрались два очень похожих чернявых парня. За ними вылез слегка помятый вислоусый дядька – на затылке у него чудом держался блин старой милицейской фуражки, потом бритоголовый «качок» – квадратный, как шкаф, и такой здоровенный, что непонятно, как на заднем сиденье хоть кто-то, кроме него, умещался! Девчонки тем временем кинулись к багажнику. Еще один чернявый, смахивающий на кавказца, вылез из багажника – и тут же принялся выгружать лук, колчаны с оперенными стрелами, щиты, связку мечей… а из-под курток мужиков торчали самые настоящие кольчуги!
Охранник не выдержал.
– Эй-эй, вы кто такие, вы что тут… – кинулся он к машине.
Водительская дверца распахнулась и оттуда, сдирая с плеч изрядно потрепанную куртку, выбрался парень. Кинул куртку на сиденье, оставшись в свитере и джинсах – очень крутых, скорее всего, здесь же, в «Мосту», в брендовом магазине купленных. В руках ключи от машины – типичный мажор из богатой семьи. Охранник таких терпеть не мог, но этот хоть не помятый, не вооруженный и без кольчуги – самый нормальный из всех!
– Масленица! – сказал мажор, многозначительно глядя на охранника.
– И что? – Страж опешил настолько, что остановился.
– Рекламная акция магазина электроники, – еще многозначительней пояснил парень. – Древнерусские богатырские игры. – И, немного подумав, добавил: – Пылесосы будут Змеев Горынычей изображать, а наши их мечами рубить. Чтоб доказать надежность техники. Собирайте реквизит и пошли! – скомандовал он остальным.
Ни слова не говоря, те похватали свои железяки и двинулись ко входу.
– А стрелы зачем? – крикнул вслед охранник.
– Залежавшиеся вентиляторы подстреливать. На них все равно спроса нет! – не оглядываясь, бросил парень, и вся компания исчезла за раздвижными стеклянными дверями.
– Ну шо, учить, як обычным людям головы морочить, не прыйдеться – у тэбэ до цього справжний талант! – удовлетворенно сказал дядька Мыкола.
Двери закрылись у них за спиной, открылись снова, пропуская новых посетителей – даже в этот ранний час торговый центр уже негромко гудел. Снаружи здание походило на стеклянный стакан. Внутри ярусами друг над другом по кругу нависали галереи – с магазинами, кинотеатрами, маленькими ресторанчиками. Венчал все легкий серебристый алюминиевый купол, с которого спускалась причудливая люстра белого металла. Мерцали огромные экраны с рекламой, негромко шуршали эскалаторы, сновал туда-сюда прозрачный лифт, и плевался струйками фонтан – иногда длинными, иногда короткими, похожими на весело скачущих прозрачных рыбок. Мимо, раздавая рекламки детского игрового центра, прошаркал Микки-Маус. Углядел кольчуги богатырей и кивнул им, как своим.
– Подумаешь, талант! – фыркнула Танька. – Мы с Иркой и Богд… Мы с Иркой… тоже всегда актерами прикидываемся – это ж само собой разумеется!
– Не собираюсь я никем прикидываться! – взорвался Андрей. – И учиться у вас тоже ничему не собираюсь! Я вас привез – и все, разбежались! Забирайте своего коня…
– Это не наш конь – это теперь твой конь! – поглядывая на Андрея с сочувствием, прогудел Вук. – Ну заберем мы его – так он стены прошибет и к тебе вернется!
– Не розумию я тэбэ, хлопче! Хиба ж ты хочешь знову самым простым та обыкновенным стать? – Мыкола старательно скроил презрительную мину.
У Андрея презрение получилось много лучше – может, потому, что было настоящим.
– А я, к вашему сведению, никогда ни простым, ни обыкновенным не был! У меня язык иностранный! Спорт! В компьютерах я шарю! Я через студию юных журналистов в «Артек», в «Аврору» и в «Орленок» ездил – родители ни копейки не платили, меня путевками на конкурсах видеороликов награждали! Я первые свои, собственные деньги еще в четвертом классе заработал! И мне, чтоб быть крутым, не надо столбы из земли выдергивать, ясно?
– А ты в конкурсах живописи побеждала. И учишься лучше всех, – кивая Таньке, дрожащим голосом вдруг сказала Ирка. – Богдан – чемпион области по историческому фехтованию. А я – нигде и никогда, никто и ничто! А что языки мне легко даются – так только потому, что я ведьма! Всей крутизны – сумка с зельями… – сказала она, – и клыки собачьи! – Ирка вдруг коротко то ли рыкнула, то ли всхлипнула – и со всех ног рванула прочь, мгновенно затерявшись в лабиринте зеркальных витрин отдела косметики.
– Ты куды? – Шарахнулся за ней следом дядька Мыкола. – Ты шо ж робышь, хлопче? Мало тебе, що сам работу, для якои на свет народился, сполнять не хочешь, так ще и найкращу у нашому региони, а може, и в целом мире ведьму против ее природного дела настроил!
