— Что с тобой, Роми? Ты, случаем, не прихворнула? Лорд Орейн возглавляет штаб Каролина, он его ближайший советник и друг. Чем он тебе не по нраву? Какие здесь могут быть насмешки?..
Ромили упрекнула себя — ну что опять завелась! Это всего лишь обиженное самолюбие, все та же старая песня. Пока она была одета как мальчишка, Орейн был очень добр и близок с ней, стоило ему только узнать, что она женщина; сразу все переменилось. Словно она представляет для него какую-то угрозу. Или он всех женщин считает ничтожествами, от которых, кроме неприятностей, ждать нечего? Но это его проблемы, а не ее; она не совершила ничего такого, что бы дало ему повод обращаться с ней так, как он теперь обращается.
«Это именно он нуждался в поддержке, а не я».
— Я оцениваю внимание Орейна куда выше, чем ты мог подумать, — твердо заявила она. — В течение многих месяцев мы вместе проделали трудный путь, работали бок о бок. Я не думаю, что раз я женщина, меня следует держать на дистанции и цедить сквозь зубы. Я уже доказала, что вполне могу справиться с порученной мне работой. Не хуже любого мужика. А то и лучше…
— Никто не сомневается в этом, — пожал плечами Руйвен и так взглянул на сестру, что Ромили пожалела о сказанном — слишком явно бурные чувства отразились на ее лице. — Орейн таков, каков он есть. Ну, не любит женщин — и что из того? В Башне он не обучался — мы же, кто прошел курс в Трамонтане, прекрасно знаем, что между женской и мужской силой нет большой разницы. Мы являемся первой Башней, которая допустила женщин в круг Хранителей. Они оказались очень искусны в нашем деле. Куда даровитее, чем многие мужчины. Даже Хастуры… Думаю, ты тоже могла бы пройти подобный курс.
— Я много размышляла об этом, — ответила Ромили. — Но теперь мне кажется, что я разобралась и догадалась, что мой ларан и те способности в обращении с животными, которые я получила от отца, — одно и то же. Так что здесь нет ничего темного, опасного, требующего специальной подготовки, чтобы, не дай Бог, позволить этим способностям выйти из-под контроля.
— Я бы не хотел, чтобы ты вот так поспешно судила об этом. Требуется ли обучение в Башне или нет — будущее покажет. Я тоже считал, что полностью овладел лараном… Еще в Неварсине так полагал — мол, теперь-то он в моих руках, куда хочу, туда и поверну. Но пока я оборонялся от него молитвами и постами, он подполз с другой стороны. Знаешь, с лараном нужен глаз да глаз, нельзя допускать, чтобы он вольничал. Выпустишь из-под контроля — тут тебе и крышка! Вот и я чуть не совершил подобную глупость…
Ромили нетерпеливо повела рукой — все эти туманные откровения были ей неинтересны. Подобные рассуждения к ней не имели никакого отношения…
— Послушай, — перебила она брата, — если нам приказано произвести разведку, и немедленно, давай займемся птицами… Тем более что сам наиглавнейший королевский советник соизволил лично отдать подобное распоряжение.
Руйвен опять хотел было что-то возразить — при чем, мол, тут сарказм, — но, взглянув на сестру, сразу стих. Ромили, готовая дать решительный отпор, не получив ответа, невольно задержала на нем свой взгляд. В черном балахоне, мешковатом, с воротом, стянутым тесемкой, он очень походил на монаха. Узкое отрешенное лицо, отсутствующий, ничего не выражающий взгляд — ну вылитый монах из Неварсина.
— Когда потребуется, — тихо сказал брат, — они придут и объявят. Ты бы занялась птицами. Тебе не кажется, что ремешок у Умеренности слишком туго затянут? Посмотри, ей старый шрам не натерло? Орейн объяснил, что он был еще до того, как ты появилась в их компании. Взгляни, пожалуйста, твои глаза зорче и опыта у тебя побольше.
Ромили молча принялась разглядывать ногу Умеренности — птицу она успокоила волной ласки и нежности, — пощупала кончиком пальца шершавую, уже зажившую натертость. Все было в порядке — и узелок не тесен, и ранка совершенно затянулась. Хотя можно еще раз каралой присыпать — это не повредит. Можно и хохолки присыпать. Она осторожно, по очереди взъерошила их и тоже посыпала порошком. От потницы и всяких паразитов, которые иногда появляются на перышках и причиняют птицам много беспокойств.
Руйвен стоял рядом, потом наконец заметил:
— Тебе следует извинить меня, что мне приходится использовать свои способности на войне, в то время как мне положено оставаться в Башне и заниматься обычным мирным трудом. С другой стороны, мы не должны закрывать глаза на то, что все королевства могут в один прекрасный день пасть, и тогда на нашей земле установится тирания Лиондри Хастура и этого негодяя Ракхела, у которого нет ни чести, ни ларана, ни чувства справедливости, только звериная алчность и жажда власти. Каролин, по крайней мере, держит слово.
— Ты так говоришь, и Орейн тоже, а мне так и не довелось взглянуть на короля.
— Ты его скоро увидишь, — раздался чей-то голос. Это был Орейн. Он, очевидно, услышал ее последние слова. — Яндрия рассказала, какой подарок ты подготовила королю. Очень своевременно, госпожа Ромили. Так что, прошу, вручите его сами.
Ромили вопросительно взглянула на брата.
