Хорошо, что я сказала ему это; когда я в последний раз обняла его, перед тем как подняться по лестнице, прибыл третий ординарец. Достаточно было одного взгляда на его лицо, чтобы догадаться: случилась катастрофа.
Оказалось, что нам нанесён тяжёлый удар. Напрасно я принимала молодого, пусть и неопытного Марча за идиота, ничего не смыслящего в военных делах, — он сразу же проявил себя как человек неистощимой энергии, достаточно одарённый полководец. Он и в самом деле захватил брод в Феррибридже, но это, вероятно, был лишь отвлекающий манёвр, ибо он понимал, что мы очень скоро узнаем об этом, и Клиффорд попытается вытеснить его передовой отряд. Но он, видимо, хорошо знал Клиффорда и был уверен, что этот беззаботный и даже безрассудный человек тут же почиет на лаврах, потому что в то же самое время йоркисты захватили другой брод, в Каслфорде, в трёх милях выше по течению, а
— Его люди разгромлены, ваша светлость, — доложил несчастный гонец.
— Милорд Клиффорд?
— Мёртв, ваша светлость. Стрела попала ему прямо в горло.
Я посмотрела на Сомерсета в замешательстве: Клиффорд был его лучшим другом; Однако ситуация не способствовала тому, чтобы оплакивать погибшего.
— А что же сейчас происходит? — спросила я.
— Йоркисты вновь захватили Феррибридж, ваша светлость, и вся их армия переправляется через реку.
Я поспешно поднялась на колокольню, Сомерсет следом за мной. Стоя у парапета, мы посмотрели на нашу армию, расположенную в двух милях южнее, на краю болота — там щетинились копья и реяли знамёна.
— Мы должны присоединиться к своим людям, — сказала я.
— Но ведь мы договорились, что вы будете находиться здесь, ваша светлость, — возразил Генри.
— Я возвращусь сюда после начала сражения, — обещала я. — А до тех пор хочу быть со своими людьми. — Я положила руку ему на плечо. — Забудьте о Клиффорде, Генри. Нам остаётся только отомстить за него.
День был в самом разгаре, поэтому можно было предполагать, что сражение состоится завтра, как раз в Вербное воскресенье. Это, естественно, огорчит милорда короля, но тут уж ничего нельзя поделать. Между тем мой долг — воодушевить войска, как я это сделала перед нортгемптонским сражением; вместе с принцем Эдуардом я проехала перед ними, напоминая, что они сражаются за правое дело, и призывая их превзойти самих себя. За это я была щедро вознаграждена криками «ура» и возгласами «Да здравствует капрал Маргарет!»
В то же время я внимательно наблюдала за йоркистской армией, которая постепенно располагалась на противоположном от нас склоне, хотя, как я и предвидела, уже почти стемнело, когда они наконец заняли свои позиции. Всё это время мною владело сильное искушение напасть на них и попытаться разбить по частям, но и я и мои военачальники чувствовали, что наши оборонительные позиции сильны, и было бы ошибкой рисковать сражаться в менее выгодных условиях. Мы ждали и наблюдали, как вдруг Сомерсет притронулся к моей руке.
— Взгляните, ваша светлость.
Я прищурила глаза, чтобы лучше видеть, и различила всадника в чёрных доспехах, чья голова и плечи намного возвышалась над всеми окружающими.
— Это герцог Йоркский, — сказал Сомерсет.
Мне не понравились нотки почтительного ужаса, которые прозвучали в его голосе.
— Вы хотите сказать, граф Марчский, — поправила я. — Рослый юноша. Тем легче будет попасть в него стрелой.
Граф Марчский подъехал к своей армии, и на мгновение мне показалось, что он в самом деле намеревается сражаться в темноте, что было бы очевидным безумием. Но спустя мгновение от него отъехали два всадника, направляясь к нам; один из них держал в руках белый флаг и рожок, в который он протрубил несколько раз, давая знать о своём приближении. Принц, Сомерсет и я выехали вперёд, и к нам тут же присоединились несколько лордов.
В пятидесяти футах от нас герольд натянул поводья и развернул пергамент. За нашей спиной послышался заинтересованный шёпот, затем всё стихло, только ветер шелестел нашими знамёнами и белым флагом.
Герольд начал читать громким отчётливым голосом:
— Возглашаю слова его светлости Эдуарда IV, короля Англии, Франции и Ирландии. Да будет всем известно, что собравшийся в Лондоне парламент этой страны единодушно объявил Генриха Виндзорского, доселе именовавшегося Генрихом VI, неспособным к управлению и принял решение о его низложении. Королём этого государства парламент единодушно выбрал его светлость Эдуарда Йоркского... — На какой-то миг он остановился, но ни один человек в наших рядах не пошевелился.
Герольд возобновил чтение:
— С этого момента, следовательно, Генрих Виндзорский, его жена принцесса Маргарита Анжуйская и её незаконнорождённый сын, именуемый принцем Уэльским, являются стоящими вне закона государственными изменниками.
Снова послышался ропот, на этот раз, к моей радости, гневный.
