«Серафина, дорогая моя доченька, если ты слушаешь эту каури, значит, ты находишься в Президио, а я в плену или умерла. Теперь ты должна довериться герцогу. Многие поколения его предков тысячелетиями поддерживали связь с нашим родом. Я бы доверила ему свою жизнь, Серафина, как доверяю твою. Позволь ему помочь тебе, он единственный на это способен. Я люблю тебя, дитя мое. Правь мудро и справедливо…»
Серафина опустила руку с зажатой в ней каури, смаргивая слезы. Так тяжело слушать мамин голос, зная, что эти записанные в раковине звуки, возможно, все, что осталось от королевы Изабеллы.
Нила мягко забрала у подруги каури и тоже прослушала запись. Закончив, она положила раковину на край бассейна.
– Серафина, если бы он хотел нас убить, то уже сделал бы это. Не думаю, что еда отравлена.
– Именно так, – кивнул герцог. – Яд – это слишком долго. Они, – он кивнул на бассейн, – сделали бы все гораздо быстрее.
Ни одна из русалочек не заметила, когда именно на поверхности воды показалось с полдюжины спинных плавников. Их обладатели, серо-голубые акулы, лениво кружили в противоположной части бассейна. Серафина знала, что они отличные хищники.
Герцог наклонился, опустил руку в воду и трижды стукнул по стенке бассейна. Акулы немедленно подплыли к нему и высунули из воды морды. Армандо почесал голову самой крупной из них и сказал:
– Наилучшая система сигнализации. Умная, быстрая и чует малейшее колебание воды.
Акула, голову которой он почесывал, нетерпеливо ткнулась хозяину в ладонь.
– Sì, piccolo. Sì, mio caro. Che è un bravo ragazzo?[23] – заворковал герцог и вытряхнул в бассейн ведерко сардин.
Нежность, которую герцог, человек, проявлял по отношению к акулам, развеяла последние сомнения Серафины.
«Человеку, который держит в качестве домашних животных серо-голубых акул, да еще называет их «малыш», «мой дорогой», можно верить», – подумала она.
Изголодавшаяся принцесса подплыла к каменным ступеням и забралась на самый верх. Нила последовала за ней. Принесенный Филоменой поднос ломился от всевозможных деликатесов. Маринованные морские блюдечки[24], сыр из моржового молока, салат из нашинкованных морских огурцов и водяных яблок, нарезанная песочная дыня.
Нила съела ломтик песочной дыни, потом еще один, прижала руку к груди и сказала:
– Решительно непреодолимо.
Герцог выглядел озадаченным.
– Это значит «хорошо»? – спросил он.
– Очень хорошо, – улыбнулась Серафина. – Спасибо, герцог Армандо.
Она потянулась за морским блюдечком (ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы не слопать всю миску за один присест).
– Всегда пожалуйста. – Герцог посмотрел на наручные часы. – Сейчас почти пять часов утра, вы наверняка очень устали. Я велел приготовить для вас комнаты, надеюсь, вы найдете их удобными. Перед тем как лечь спать, вы позволите задать вам еще один вопрос? Меня кое-что сильно озадачило… Почему захватчики вас не убили?
– Мы и сами ломали над этим головы, – ответила Серафина, беря кусочек сыра.
– Ломали? Произошло что-то, разрешившее ваше недоумение?
Серафина и Нила неуверенно переглянулись.
– Прошу, вы должны мне рассказать все, что бы это ни было. Пусть даже вам кажется, что это сущие пустяки.
– Трао явно не считает это пустяком, – сказала Серафина.
Герцог подался вперед, явно встревоженный.
– И что же это?
– Йеле, – ответила Серафина.
Герцог моргнул.
– Прошу прощения?
– Йеле, – повторила Нила. – В смысле, страшные речные ведьмы.
– Да, я знаком с этим мифом. Это просто истории, придуманные нашими предками, чтобы объяснить, что такое гром, шторм или кометы. Трао, очевидно, не интересуют придуманные ведьмы, скорее всего, это слово-пароль, знать бы еще, какая секретная информация за ним скрывается.
Несколько секунд Серафина колебалась, потом сказала:
– Это не пароль. Нам с Нилой приснился сон, точнее кошмар. Мы обе видели одно и то же, только ни одна из нас об этом не догадывалась до тех пор, пока мы не попали в лагерь Трао. Нам приснились йеле. Они пели нам, а Трао каким-то образом об этом проведал. Он знал точные слова песнопения, хотел получить от нас информацию и думал, что мы ею располагаем.
Герцог понимающе кивнул.
– Вы не верите ни одному нашему слову, – пробормотала Нила.
– Я верю, что во время заточения мозг – не важно, человеческий или русалочий – делает все, чтобы выжить. Вы могли подумать, что видели один и тот же сон, потому что ваш жестокий, ужасный тюремщик сказал, что это так, вы с ним согласились, и это спасло вам жизнь. Его предположение стало для вас реальностью. Мне уже случалось видеть, как подобное происходило с захваченными в плен Хищниками.
– Duca Armando, signorine bisogno di dormire![25] – резко сказала Филомена. Она быстро прошла в комнату, чтобы забрать поднос.
– Si, si, – согласился герцог и повернулся к русалочкам. – Филомена права. Вам, леди, просто необходимо поспать. Вы обе так настрадались и теперь должны отдохнуть. Мы с вами еще побеседуем завтра, а сейчас я позову Анну – она домоправительница подводной части палаццо – и она покажет вам ваши комнаты.
