Снова – страстный стон… Лихорадочное дыхание… Нет, Николас не мог больше этого выносить! Никогда еще он так страстно и жадно не желал женщину, как Софи в эту минуту! В ее жарких поцелуях, конвульсивных вздрагиваниях всего тела не чувствовалось ни фальши, ни наигрыша. Это была искренняя страсть, рожденная любовью… Софи чувствовала, как тает в его объятиях. Еще неведомое ранее наслаждение охватило ее. Теперь уже из ее груди рвался страстный стон. Она все сильнее прижималась к бунтующей под одеждой плоти Николаса…
– О, Николас…
Софи снова застонала и прильнула к его губам; тело Линдхерста прогнулось ей навстречу. Она чувствовала, как в ней нарастает что-то незнакомое, – таинственное, готовое вот-вот взорваться подобно вулкану… А Николас лихорадочно дышал, содрогаясь и прижимаясь к Софи леем телом…
– Николас! О-о! Умоляю вас… Тебя… Умоляю… Она просила его, а о чем – не знала. Но чувствовала, что умрет, если не получит желаемого…
– Николас! Прошу тебя!.. О-о-о! Молю!.. Но тут…
– Р-р-р! Тяв-тяв-тяв! – раздалось за их спинами.
– Что-о за че-ерт?! – промычал Николас.
– Буу-бука! – взвизгнула Софи.
Оба оцепенели и безмолвно смотрели друг на друга.
– Это Минг-Минг, – простонал Николас, первым придя в себя…
Николас застыл на пороге конюшни и про себя крепко выругался. То, что предстало перед его глазами, невозможно было выразить нормальными словами. Рядом прерывисто дышала Софи, видимо тоже подыскивавшая в уме соответствующее выражение, пусть и более приличное.
По двору конюшни, уже темному от спускавшихся сумерек, носился серый жеребец, беспокойно встряхивая гривой и вытянув хвост. За ним с громким визгливым лаем бегала Минг-Минг, норовя вцепиться в ногу. Жеребец фыркал, сердито ржал, но пока не пытался лягнуть злобную пигалицу. Но вот собачонка улучила момент и таки впилась в ногу гордого животного своими маленькими острыми зубками. Тот громко заржал от боли и одним движением ноги отбросил мерзкую тварь, чудом не размозжив ей голову копытом. Но она тут же вскочила и с громким визгом снова бросилась на жеребца.
В этот момент из-за ворот конюшни раздался отчаянный вопль:
– Буу-бука!!!
Во двор стремглав ворвалась мисс Эллен и, не думая о том, что конь может ударить ее копытом, бросилась разнимать животных. Главным для нее сейчас было спасение собачонки.
Что касается маркиза, которого жеребец сбросил на землю после нападения Минг-Минг, то он сидел на земле посредине двора, почесывая ушибленный бок.
– Отец! – воскликнул Николас, бросаясь к нему.
– Ничего, Колин! Со мной все в порядке. Но боюсь, что Эллен может здорово достаться, если ты ее сейчас же не оттащишь от этих драчунов.
Николас посмотрел туда, куда кивнул отец, и с трудом удержался от хохота. Эллен бежала за лошадью, держа ее за хвост, и требовала, чтобы та остановилась. Животное почему-то не подчинялось приказу, ибо, вероятно, недостаточно хорошо понимало человеческую речь. Жеребец становился на дыбы, бил копытами о землю, проделывал почти акробатические трюки, стараясь освободиться как от собачонки, так и от ее хозяйки.
Поняв, что, если он немедленно не вмешается, дело может окончиться плохо, Николас бросился к Эллен и, схватив ее руку, с силой оторвал от конского хвоста.
– Буу-бука! – продолжала визжать мисс Эллен, пытаясь вырваться и броситься за собачонкой, которая прыгала между ног жеребца, удивительно ловко уворачиваясь от его копыт.
– Вы что, хотите погубить себя и животных?! – закричал на нее Николас. – Стойте на месте!
– А буу-бука? Как же моя буу-бука?! – зарыдала мисс Эллен.
Николас оттащил гостью к воротам, после чего за дело взялись подоспевшие четверо грумов, Оливер – главный конюх – и двое его помощников. Маркиз, вокруг которого тут же стала хлопотать Софи, чуть отстранил ее рукой и зычным голосом крикнул им:
– Оставьте в покое жеребца! Гилберт успокоит его, как только вы уберете эту плюгавую четвероногую ведьму.
– Ведьму? – взвилась мисс Эллен. – Да как вы смеете ее так называть?!
Она снова попыталась освободиться от Николаса, но, когда это не удалось, запрокинула голову назад и, глядя ему в лицо, зашипела:
– Долго вы будете стоять как истукан? Сделайте же, наконец, что-нибудь! Спасите Минг-Минг, если вы мужчина!
– Минг-Минг не проявляет никакого желания спасаться. А я действительно потеряю право называться мужчиной, если допущу, чтобы вашу глупую голову размозжили копытом! – резко парировал Николас.
Тем временем собачонка вцепилась в руку Гилберта, пытавшегося оторвать ее от ноги жеребца. Николас отпустил руку мисс Эллен и строго сказал:
– Если вы будете спокойно стоять на месте без очередных глупостей, то я попытаюсь что-нибудь сделать. В первую очередь ради Гилберта. Я ценю его за умение обращаться с животными и не допущу, чтобы он получил травму.
– Гилберт? Как он смеет заниматься мерзким жеребцом, в то время когда опасности подвергается Минг-Минг?!
– Это ваша-то Минги подвергается опасности? – прорычал Николас. – Или вы не видите, что она сама бросается на всех подряд?