Мама рассмеялась.
— Анжелка пыталась, да он наловчился убегать. Ты подумай, Оль. Митя дурак конечно, но в браках детей не родил, имуществом не разжился. Зато у его родителей дом вон какой, а скотины сколько!
Вздохнула.
— Воздержусь, ладно?
От странных разговоров меня спасли отец с Дашей, которые принесли большую коробку с игрушками. Мама включила новогоднюю музыку, папа помог внучке раздеться. Она такая смешная была в здоровых валенках, в заснеженных рукавицах и с румяными от мороза щеками.
Я так соскучилась по ее объятиям, по смеху, по голосу… Стоит сказать спасибо Вите не только за дочь, но и за увольнение. Это нужно было, чтобы понять, как много теряю вдали от ребенка.
Последующие четыре часа прошли в диком веселье. Мне кажется, так много никто из нас никогда не смеялся, украшая не только елку, но и дом. Мама испекла за это время песочное печенье и сварила суп, папа развесил, где только можно мишуру. Даша с оленьими рожками обмоталась в дождик и пищала:
— Я снежинка! Я снежинка!
Снежинка, устав от очень бурного дня вырубилась в четыре часа прямо на диване. Папа с мамой ушли в гости к Пашкиным родителям, а я, налив себе какао и взяв тарелку с печеньями села за стол. Есть время почитать.
В дверь внезапно постучали и я, вдев ноги в тапки пошла, открывать дверь. Не удивлюсь, если мама отправила Пашу мне помочь с чем-нибудь. Уж очень он ей нравился.
Но того, кого я увидела, отворив дверь, меня прошиб озноб.
— Виктор Михайлович? — Спросила я, чувствуя, как паника подбирается к горлу. — Что вы тут делаете?
Лицо бывшего застыло маской безумия и усталости. От мужчины пахло хвойными духами. Черное пальто до колен красиво на нем смотрелось, как и снег в темных волосах.
— Оль, — выдохнул он. — Надо поговорить.
— Мамочка, — всхлипнула дочка. — Ты где?
— Даш, тут ко мне пришел сосед на пять минут, ты пока мультики включи, хорошо?
— Ладно, — пролепетал ребенок.
Я схватила с крючка папин тулуп, сунула ноги в валенки и вышла. Холодновато тут, однако.
— На работу не вернусь, — сразу сообщила ему. — Но про это ты мог спросить и по телефону.
— А про дочь? — Мужчина сжал кулаки, при этом жадно меня осматривая.
— А зачем про нее спрашивать? Ты и твой папаша можете не переживать — на алименты не претендуем.
— При чем тут, мой отец? Оля, черт возьми, ответь!
А я перенеслась мысленно в ту пору, когда только узнала о беременности и о предательстве.
— Он дал мне денег на аборт, я не воспользовалась и купила коляску. Вить, мне холодно, давай по существу, хорошо?
— Вы мне нужны, — выпалил мужчина, делая шаг ко мне. — Оль, я хочу быть в вашей жизни.
— Это ты понял, когда узнал, что у тебя есть дочь? — Фыркнула. — Извини, но это так не работает. И ты не спросил, нужен ли ты нам.
— Что мне сделать, чтобы заслужить прощение?
— Исчезнуть? — Предположила я, ежась от холода.
Крупная снежинка упала мне на нос, и я чихнула.
— Не проси об этом, — хрипло потянул Зимин. — Ты не имеешь права лишать меня общения с дочерью, о которой я и понятия не имел. Свыкнись с этой мыслью. Приеду завтра знакомиться. А ты иди в дом, заболеешь…
Развернулся, прошел по тропинке, закрыл калитку, сел в машину и уехал.
— Заботливый какой, аж бесит, — процедила сквозь зубы, а потом проревела весь вечер, смотря мультики с Дашей.
Пришла к выводу, что действительно, не имею права мешать общению Виктора и Дарьи. Он уже знает про нее и хочет стать отцом. Я этого факта не изменю, а значит, надо подготовить ребенка, родителей и себя. Себя в большей степени, потому что я до сих пор его люблю, и мне по сей день больно от его измены. Ненавижу, но желаю…
За 4 дня до Нового года
Утром улицу замело. Я, ежась от холода тепло, оделась и вышла помочь отцу почистить тропинку.
— Не слышала, как вы вчера вернулись, — посмотрела на согнувшуюся спину родителя.
— Заполночь пришли, — сухо ответил мужчина. — Галя сказала, что к тебе тут какой-то богатенький мужчина приезжал на джипе.
Огромный минус жизни в поселке, да и любом небольшом городе — все всё друг про друга знают.
— Это Дашкин отец, — решила сказать я и увидела, как лопата отца падает на снег, а сам мужчина поворачивается, поправляет шапку-ушанку и шмыгает носом. — Я вам тогда соврала…
— Та-а-а-ак…
И я рассказала на духу всю нашу историю с Витей. Да, папа был строгий, сухой, но его реакции боялась меньше, чем маминой.
— И вот Виктор узнал про Дашу и хочет участвовать в ее жизни.
Папа хмыкнул.
— Если что я и понимаю в мужиках, дочь, то это то, что ребенок без его матери мало кому нужен.
Я промолчала.