– Нет, не спросил. У меня были основания полагать, что о подобном событии она непременно поведала бы мне.
– Конечно, но при условии, что не совершила преступления сама.
– Поверь мне, на убийцу соседка не похожа. Она информировала меня, что девушки, жившие в квартире, давно уехали.
– И с тех пор квартира пустует?
– Да, и что? – пожал плечами я.
– А тебе не кажется это странным?
– Нет.
– Я слышал, жилья в Нью-Йорке не хватает. Почему же за все это время квартиру не сдали?
– Не знаю, Томас.
– А что сказал управляющий, когда ты задал ему этот вопрос?
– Какой управляющий?
Мой телефон все еще оставался в руках Томаса, который переключился на следующее фото.
– Это что такое?
– Список жильцов при входе.
– А рядом? Разве не номер телефона управляющего?
– Да, похоже на то.
– Так ты с ним разговаривал?
– Нет.
– Почему? Ведь как раз управляющий мог точно знать, произошло ли в той квартире убийство или нет.
– Послушай, Томас, я сделал для тебя пару фото, постучал в дверь, но там никого не оказалось. И, право, не знаю, что еще я мог предпринять.
Джули усмехнулась:
– Неужели тебе трудно было поговорить с управляющим? Или опросить других соседей?
– А тебя это каким боком касается?
– Ты приехал в такую даль. Был уже на месте, на нужной улице, в нужном доме. И ты уж точно мог постучать еще в несколько дверей хотя бы ради того, чтобы оправдать поездку.
Я в изумлении уставился на нее.
– А ведь верно, – поддержал ее Томас, с неодобрением глядя на меня. – Почему ты так небрежно отнесся ко всему? Эх, надо было мне самому отправиться туда вчера.
– Надо было, – съязвил я, – и еще через пару недель ты бы как раз оказался на Очард-стрит.
– Но я по крайней мере хоть что-то выяснил бы. А получилось, как в тот, другой раз, когда у человека в окне возникла проблема.
– В какой другой раз?
Но Томас словно забыл о своей последней фразе и продолжил:
– Ты даже не попытался провести расследование. И уж конечно, тебе далеко до стандартов Центрального разведывательного управления. Не представляю, как бы они отреагировали, узнав об этом.
– Им бы это не понравилось, – поддакнула Джули.
– Сдаюсь. – Я поднял руки вверх. – В следующий раз ты можешь сам сесть в поезд и отправиться в Нью-Йорк, чтобы изображать Арчи Гудвина и собирать улики. А я останусь дома и буду ухаживать за орхидеями, как Ниро Вульф.
– Какой еще Арчи? При чем здесь орхидеи?
– Но я сделал все, что мог, Томас. Честное слово. В Интернете нет ни одной публикации о том, что кого-то убили в этом доме. Лучшее, что мы можем сейчас сделать, – просто забыть обо всем.
Я достал из кармана распечатку, скатал ее в шарик и метнул в корзину для бумаг. Брат проследил, как комочек упал на дно корзины, и с упреком посмотрел на меня.
– Это получилось немного по-хамски, – заметила Джули.
Я бросил в ее сторону выразительный взгляд. Наверное, так оно и выглядело, но у меня выдался очень долгий день, и я смертельно устал. Казалось бы, у Томаса появился хороший повод поддержать Джули, однако его следующая реплика оказалась неожиданной:
– Мне не нравится мистер Прентис.
Я вздрогнул.
– Что? Чем тебе не угодил мистер Прентис?
– Он заставляет меня делать то, чего мне не хочется.
– Объясни, что произошло?
– Он собирался увезти меня обедать, а я не хотел.
– Сегодня? Он был здесь?
Брат кивнул:
– Да. Схватил меня, чтобы заставить идти с собой, и тогда я ударил его.
Я сделал шаг вперед и положил ему руку на плечо.
– Как, Томас? Ты ударил Лена Прентиса?
– Да. Но только чуть-чуть.
Он даже встал из кресла, чтобы показать, как это случилось. Взял мою руку и положил себе на запястье.
– Мистер Прентис схватил меня вот так, а я стал вырываться и попал ему по лицу.
Томас продемонстрировал все в замедленном движении, лишь слегка коснувшись моей щеки ладонью.
– Ты ударил Лена Прентиса по лицу?
– Мне он не нравится. И никогда не нравился.
– Но, Томас, это не повод, чтобы бить людей.
– Я же показал тебе, как он схватил меня. И я ударил его не сильно. У него не пошла кровь, он не заплакал, и вообще…
– Что же он сделал?
– Уехал.
Я вздохнул. Никогда больше не смогу я оставить брата одного. По крайней мере на целый день. Прежде чем продать этот дом и вернуться в Берлингтон, мне придется переселить Томаса куда-то, где он будет находиться под наблюдением персонала. И меня не могло не тревожить, что за короткое время брат дважды пустил в ход физическую силу. Сначала он подрался со мной. А теперь дал пощечину Лену Прентису. Впрочем, следовало признать, что оба раза его спровоцировали.
– Томас, – сказал я, – все это не похоже на тебя. Не в твоем характере.
– Знаю, – отозвался он, усаживаясь в кресло и устремляя взгляд на монитор. – Обычно я хороший.
Брат принялся щелкать «мышью» и замолчал.
Джули взяла меня за руку.
– Пойдем, – произнесла она. – Мне кажется, нам обоим не помешает чего-нибудь выпить.
– Кто такой Лен Прентис? – спросила Джули, когда я достал из холодильника пиво.
Я рассказал ей о нем, и она вспомнила, что видела его на похоронах.
– Томас никогда не любил его, – заметил я.
– Зачем ему вдруг понадобилось пытаться вытащить твоего брата из дома на обед?
