Льюис назвал Николь имя: Кайл Биллингз. Тридцати двух лет от роду. В чикагском головном офисе фирмы «Уирл-360» он работал последние три года. Согласно полученной Николь информации, Кайл отвечал за программу, удалявшую некоторые участки городских пейзажей, нежелательных для появления в Сети, и делала неразборчивыми номера машин и лица людей. Все делалось автоматически с помощью специальной программы, а Кайлу Биллингзу, который, собственно, эту программу и создал, надлежало лишь следить, чтобы она не давала сбоев.
Перед Николь поставили задачу заставить Кайла влезть в свою программу и удалить картинку из окна на Очард-стрит, прежде чем ее успеет заметить кто-нибудь еще. Николь знала, как Льюису вообще стало известно о лице в окне. Некий мужчина пришел под дверь той квартиры с распечаткой снятого с «Уирл-360» изображения. Сам Льюис сейчас занимался тем, что пытался установить личность посетителя.
Надо же было так облажаться! Сначала она убила не ту женщину. Потом позволила Эллисон Фитч сбежать. А теперь еще и это! Удалось же ей в Сиднее сфокусировать внимание, полностью сконцентрироваться на исполнении своей задачи. Выбросить из головы все остальное. Не замечать зрителей, телекамер, не обращать внимания на комментаторов. Чтобы остались только она и брусья.
Именно это требовалось от нее сейчас. Думать только о том, чего она должна добиться сегодня. И не отвлекать себя мыслями о дне завтрашнем, послезавтрашнем, как и о будущем вообще. Сегодня Николь нужно разыскать Кайла Биллингза и пустить в ход всю мощь своего убеждения, чтобы он проник в базу данных «Уирл-360», стер картинку в окне и удалил ее без возможности восстановления. И она не сомневалась: Кайл Биллингз сделает все, что она от него потребует.
Потому что у Кайла Биллингза была жена.
– Томас?
– Я вас слушаю.
– Это Билл Клинтон.
– Как, в самом деле?
– Да.
– О, здравствуйте. Рад вас слышать.
– Как продвигается работа?
– Очень успешно. Каждый день я запоминаю все больше и больше улиц. Вы получали мои сообщения?
– Конечно, конечно. Ты прекрасно справляешься. Решаешь очень важную задачу. Здесь все просто в восхищении от тебя.
– Благодарю вас за высокую оценку моего труда.
– Однако, Томас, есть нечто, что тревожит меня.
– Что именно?
– Как я понял, позавчера к тебе приходили из ФБР.
– Верно. Мы же с вами уже говорили об этом, помните? Мне кажется, они просто решили убедиться, что я собираюсь продолжить работу, вот и все.
– Разумеется. Но знай, Томас, что сейчас тебе следует осторожно вступать в контакты с людьми. С ЦРУ, ФБР, с полицейскими из Промис-Фоллз. Даже с близкими.
– Что вы имеете в виду, сэр?
– Дважды подумай, прежде чем что-либо кому-нибудь сказать. Ни с кем не делись личными проблемами. К примеру, твой отец только что умер, и мне понятно, какое это горе для тебя, но внешне ты должен оставаться невозмутимым, чтобы тебя не сочли слабаком. Это же относится к любому личному потрясению, когда-либо случившемуся в твоей жизни. Держи все внутри себя и уверенно двигайся вперед. Ты меня понял?
– Да.
– Очень хорошо. И тебе необходимо научиться заметать следы. Стирать информацию о поиске, который ты проводишь на своем компьютере…
– Я уже это делаю.
– И список вызовов.
– Разумеется. Я все выполняю неукоснительно, Билл.
– Не могу даже выразить, до какой степени я горжусь тобой, Томас. И все в управлении находятся под огромным впечатлением от тебя.
– Я вас не подведу. Но поскольку уж вы сами позвонили, мне хотелось бы рассказать вам кое о чем. Когда я изучал улицы Нью-Йорка, то заметил…
– Мне пора идти, Томас. Расскажешь все в следующий раз.
– Хорошо, Билл. Как вам будет угодно. До свидания.
Когда Джули уехала, Томас не рассказал мне о своей беседе с управляющим. Заявил, что обижен на меня, поднялся к себе в комнату и закрыл дверь. Но я слышал, как он общается там с одним из наших бывших президентов.
А потому, когда на следующее утро брат спустился в кухню, я притворился, будто меня не интересует ничего, кроме сорта хлопьев, которые он предпочел бы на завтрак.
Я наливал себе вторую чашку кофе, и Томас вдруг спросил:
– Тебе совсем не интересно узнать подробности моего разговора?
– С кем? – произнес я, предполагая, что речь идет о беседе с Биллом Клинтоном.
– С управляющим. Мистером Пападаполусом.
– Если только ты сам хочешь мне рассказать об этом. Вчера тебе этого не хотелось.
– Думаю, я вчера разбудил его. Он говорил очень сердито. И вообще мне было трудно понимать его. У него странный акцент.
– Держу пари, что греческий.
– Почему?
– Не имеет значения. Продолжай свой рассказ.
– Я представился и сообщил, что являюсь консультантом Центрального разведывательного управления.
Я чуть не поперхнулся кофе и поставил чашку на стол.
– Боже мой, Томас, зачем?
– Мне не хотелось вводить его в заблуждение. К тому же, как мне показалось, узнав, кто я такой, он стал охотнее отвечать на мои вопросы.
