– Я счастлив, что этого не случилось, – Владислав бросил простыню обратно в ящик и обнял Нику. – Солнышко моё, я никогда никому тебя не отдам!
– Потуши свет, – прошептала Ника, когда он начал снимать с неё платье.
– Зачем?
– Не знаю почему, но я стесняюсь.
– Ты же не стеснялась, когда мы были в Ялте.
– Наверное, потому, что здесь тогда было темно.
– Хорошо, – Владислав улыбнулся. – Только сегодня.
– Хотя бы только сначала.
Владислав приподнялся и дернул за шнурок бра. Спальня осветилась мягким золотистым светом. Ника лежала на животе, подложив руки под голову, и смотрела на него. Владислав потянулся и взял с тумбочки пепельницу, сигареты и зажигалку. Взяв сигарету и подкурив, он жестом предложил Нике. Она отрицательно покачала головой. Он поставил пепельницу себе на живот. Прошло несколько минут, прежде чем он нарушил молчание. Улыбнувшись усталой улыбкой, он сказал:
– Ты меня притомила, котенок.
– Это кто кого. У меня нет сил, даже, пошевелиться и закурить.
– Тебе было хорошо? – он стряхнул столбик пепла.
– Хорошо. А тебе?
– Лучше не бывает. Кажется, с тобой рядом я понимаю, что такое нирвана. Ни с кем такого не было.
– Влад, – Ника лукаво улыбнулась, – а ты со всеми такое в постели вытворяешь?
– Какое? – Владислав сделал лицо пай мальчика.
– Ну, такое как со мной. Если я скажу вслух, то посчитаю себя распутницей.
– О, моралистка! Тебе что, не нравится?
– Нравится, – Ника повернулась и села. – Если будешь вредничать, то накажу.
– Интересно как же?
– Сам знаешь, – она рассмеялась. – Спать будешь как мальчик молодой.
– Напрасно ты надеешься. Я тогда тебя никуда не отпущу. Вот уж не знаю, будем ли мы спать.
– Ты не ответил на мой вопрос.
– Не со всеми. Со многими, со всеми по-разному. Никто не обижался.
– А с Диной?
– С Диной… – Владислав вздохнул и грустно улыбнулся. – Я не трогал её очень долго, а когда мы очутились в постели, она сказала, что не ожидала ничего подобного.
– Ей не понравилось?
– Понравилось. Просто она считала меня ангелочком. У неё потом это ещё долго было поводом для шуток. Кое о чем она вообще не подозревала, думала, что это всё байки.
– Ты никогда не рассказывал, как вы познакомились. Расскажи, если можно.
– Можно. Это было за два года до того, как… – он осекся. – В общем, восемь лет назад. Всё было так…
Дела у нас шли отлично. Я и Валик защитили к тому времени кандидатские и писали докторские. Я был завом реанимации в больнице «Скорой помощи», Валик был моим замом. Мы тогда на спичках растянули, кому кем быть. Однажды вечером привезли женщину с попыткой суицида. Она выпила большое количество снотворного. За полгода до этого от неё ушел муж. У неё были две внематочные, детей не предвиделось, вот он и нашел ей замену. У Дины была такая дикая депрессия, что она не нашла ничего лучшего, чем отравиться. Состояние у неё было очень тяжелое и поэтому, меня и Валика срочно вызвал дежурный врач. Провозились мы с ней долго. Когда я её увидел, у меня появилась только одна мысль: «Она должна остаться жива, и мы должны быть вместе». Я даже предположить не мог, что мы её потеряем. Тех, кто пробует свести счеты с жизнью, после визита к нам, положено было отправлять в психиатрию. С ней поступить так я не мог. В истории появилась запись, что попытки суицида не было, а была передозировка, и количество выпитых таблеток изменилось. Бывает, что если превысить дозу какого-либо лекарства, у человека наступает сумеречное состояние, когда он не понимает, что делает. Мы оформили, что всё было именно так. Ещё я не спешил её выписывать или переводить в другое отделение, находил для этого разные сомнительные поводы. Однажды ночью я вошел в палату, где она лежала, и увидел, что она плачет. Я спросил, почему и она ответила, что напрасно я её с того света вытащил, жить ей все равно не для кого. Мне тогда хотелось спросить: «А для меня?», но было не место и не время. Вскоре я её выписал и затосковал.
Поделиться своими проблемами я мог только с Вальком. Он прекрасно знал, что я думал о Дине, что другой женщины мне уже было не нужно, но помочь мне не мог ни чем. Прошло полгода, полгода я думал о ней, несколько раз у меня было желание приехать к ней домой, и выложить всё. Однажды я уже доехал до её дома, но так и не вошел. Дина была не той женщиной, которая бы поняла это. По крайней мере, мне так казалось.
Встретились мы случайно. Я поехал играть в теннис один. Валик дежурил, и я поехал скорее по привычке, без особого желания. Тренер предложил мне сыграть с одной из его клиенток, которая приехала позже своего времени. Я недовольно спросил, так ли хорошо играет его клиентка, что может составить мне пару. Он сослался на подвернутую ногу и сказал, что я не обижусь, клиентка, хотя играет не сильно хорошо, но всем остальным я буду доволен. Когда я вышел на корт, то чуть не споткнулся. Там была Дина. Увидев меня, она обрадовалась. Я дал себя уделать, как начинающий. Когда мы вышли с корта, она подшутила:
– Федор сказал, что вы играете на уровне профессионала. Не думала, что он такой шутник.
– Не мог же я играть с вами в полную силу, – ответил я.
