А у меня к тому времени начались по настоящему, первые проблемы. Не прислушиваясь к советам, не убереглась, в результате обратилась к хирургу с маститом. После операции, прошедшей прямо на приеме, сразу отправилась домой, хотя была возможность лежать в стационаре. Нервы не выдерживали, от боли я рыдала в истерике. Мама с сочувствием пыталась хоть как-то помочь. Послеродовая депрессия дала о себе знать. Я по любому поводу срывала свою злость, усталость и обиду на ком-либо, могла запросто от души выругаться, откинуть пинком таз. Мама в такие минуты очень тонко и деликатно находила ко мне подход, успокаивала, и сама очень уставшая, еще находила силы, поддерживая нас с сыном и морально, и физически. Отец очень злился на мои выходки, считая меня эгоисткой.
Как-то по зиме, взяв в руки лист бумаги, я черканула небольшое письмецо Сергею, сообщая о рождении сына, тяжелых родах, о том, что испытываю некоторые трудности. Неожиданно для себя, получила ответ, с обвинением в мой адрес, во всем случившемся. Элементарно, даже не поздравив с рождением ребенка, он тем самым, огорчил меня. А на последок, как бы между прочим, спросил, нужна ли его помощь. Я ответила, что если считает нужным, то пусть помогает. И он посчитал нужным… За все время на мое имя от него почтой поступило трижды по 50 рублей, то есть когда Руслану было шесть месяцев, восемь и десять. На этом миссия, забота и активность Сергея угасли.
Мой отец очень переживал по поводу моего одиночества и ребенка, растущего без отца. Он пытался воссоединить вновь наши отношения с Сергеем, не понимая, что нить уже оборвана. Но, не теряя надежды, как-то привел в дом знакомого фотографа-любителя, попросив сделать несколько снимков внука. Оплатив все расходы, он уговорил меня отправить фотографии Руслана в Якутию, Сергею. Не понимаю, почему я тогда запросто поддалась на его просьбу, ведь знала, что это бессмысленный шаг. Но просьбу отца исполнила.
Получая и в последующие годы фотографии Руслана, Сергей никогда не отвечал и не проявлял ни каких действий и интереса.
А мой отец, которого я стала называть просто, дедом, как-то свыкся с мыслью и понял, что былого уже не вернуть. Где-то внутри, он так же, как мама страдал за нас двоих.
Так шло время. К весне мама добилась от исполкома для семьи среднего брата отдельную квартиру, в которую те не сразу и не с особым желанием хотели переходить. Родители просто устали содержать всех, к тому же им приходилось самим сажать огород и ухаживать за ним, чего не хотели делать сыновья.
После переезда семьи Амантая, в доме стало просторно, чисто, уютно и тихо.
По весне нам позвонили родственники из поселка, сообщая, что скончался мамин брат, Айтбай. Родители уехали на похороны. Мы с Русланом впервые на несколько дней остались одни, спокойные от наступившей тишины. В тоже время я получила ответ на свое письмо, которое отправляла в Комитет Советских женщин, на председателя В.В.Терешкову, с просьбой о содействии в выделении квартиры для отца, как участника и инвалида войны.
Шло время, Руслан подрастал, но мы все чаще с ним стали попадать в больницу, он был слабеньким и постоянно болел. У него был низким гемоглобин и слабый иммунитет, но как всегда, помогала и выручала мама, тайком от меня подкармливая его на свое усмотрение, предвидя заранее мои недовольства и ворчание. От усталости и изнеможения я иногда ревела, при этом напевая песни засыпающему сынишке.
Руслан рос забавным ребенком, мои родители его очень любили, и как казалось мне, обожали больше всех внуков. А мама, не скрывая своих чувств, открыто заявляла, что у остальных есть отцы, а этот наш! Вечерами, сидя за столом с родителями, мы по очереди подкармливали Руслана, очень важно сидящего на своем стуле, и успевающего поедать почищенную нами от косточек рыбу обеими ручонками. Старики наблюдали за ним довольными и добрыми глазами.
Однажды к нам на «смотрины» зашла соседка, подруга моей бабушки. Баба Наталья взглянув на Руслана, гордо сидевшего на своем стульчике, и совсем не обратившего внимания на вошедшую гостью, отметила: «н-у-у, это татаренок», желая ему счастья и удачи. Так же приходила с поздравлениями и другая подруга бабули – Хажяр Гизятова, с которой мы были в дружеских отношениях долгие годы. Она подарила Руслану нитки, по обычаю, на долгую длинную жизнь.
Забавно было наблюдать за играми и действиями маленького Руслана, его первыми шагами. Я обожала его и радовалась всем его шалостям. С наступлением лета мы все чаще гуляли с ним по городу. Он важно и спокойно сидел в коляске, с интересом озирая по сторонам.
К зиме следующего года нам выделили наконец-то долгожданную квартиру в новом доме. Выбрав одну из наиболее подходящих комнат, я поскорее переехала туда вместе с сынишкой. В новой квартире обставила нашу комнату на свой вкус, при этом мечтая о самостоятельной, независимой жизни. Но отец был упрям по этой части, никоим образом не воспринимая вопрос о разделе квартиры.
