Поверишь этому - поверишь всему полностью

Все. Теперь ему известно, что я обо всем догадываюсь. Может быть, он будет теперь осторожнее и для Вал это будет лучше? Лишь бы ей было лучше.

Поднявшись вверх по лестнице и пройдя по коридору, я остановился у комнаты Вал и постучал.

– Кто там? – раздался слабый голос.

– Это я. Клей.

В двери щелкнул ключ, и она раскрылась. Пропустив меня, Вал тоже вернулась в комнату. Мы стояли и глядели друг на друга. На ней было синее домашнее платье, волосы спускались до плеч. Бледная, с трясущимися руками, с темными кругами под глазами, она подействовала на меня угнетающе. Сердце мое сжалось.

– Как ты себя чувствуешь, дорогая?

Я порывался ее обнять.

– Как я себя чувствую? – Не отвечая на мой порыв, она подошла к креслу и опустилась в него. – Ужасно, Клей. Не знаю, как буду жить дальше. У меня нет больше ни сил, ни воли. Хоть наложи на себя руки.

Лицо ее сжалось, и она закрыла глаза. Неожиданный удар грома заставил меня вздрогнуть. Ветер завывал вовсю. Бедные пальмы скрипели и гнулись под его диким напором.

– Почему такие мысли. Вал? Что опять случилось? Он опять пристает?

– Конечно. – Она закрыла лицо руками. Но мне теперь уже все равно. Нашим с тобой отношениям пришел конец. Он решил уехать, и я должна ехать вместе с ним.

– Уехать? Но куда?

– Он решил поселиться в Лиме… где до него не смогут добраться.

Я придвинул стул и сел возле нее.

– Добраться? Вал, дорогая, не говори загадками. В чем дело? У него неприятности?

– Ты был прав. Клей. Его империя рушится. Он задолжал миллионы. В федеральном налоговом управлении сейчас занимаются его делами. Он не в своем уме – не придает этому значения, считая все шуткой. Как только ураган пронесется, мы вдвоем с Газетти полетим в Сан-Сальвадор, где у него спрятаны деньги. Оттуда мы поедем в Лиму. Он хочет все начать сначала, а это значит, что мы никогда не вернемся в Штаты, и я теряю тебя, на этот раз навсегда.

Я не мог в это поверить и судорожно сжал ее руку.

– Я не дам тебя увезти. Вал! Я обещал тебе помочь, и я сдержу слово. Я сообщу в налоговое управление, что он собирается сбежать. Они его схватят.

Она вздрогнула.

– Это ничего не даст. Его адвокаты возьмут его под залог. Пока там раскачаются и предъявят в суд иск, его здесь не будет. Меня он тоже не оставит. Это не выход… – Она вскочила и начала быстро двигаться по комнате. – Выхода нет.

Дикий порыв ветра ударил в дом, и новый удар грома потряс все. Дождь пулеметными очередями расстреливал крышу. Я вспомнил, что в ящике моего стола лежал револьвер.

– У меня есть револьвер. Вал!

Она отшатнулась, глаза ее расширились.

– Револьвер?

– Если я его убью, ты будешь свободна.

Она судорожно сжала руками горло.

– Я не освобожусь, даже если он погибнет.

Глаза ее наполнились безумным блеском.

– Убей меня! – Голос ее перешел в дикий визг, заглушаемый разбушевавшейся стихией. – Вот решение! Если бы ты мог знать, как я устала от такой жизни.

Если бы у меня была воля, я бы попросила тебя дать мне оружие и сделала бы это сама. Сделай это. Клей. Прострели мне голову. Все подумают, что это самоубийство. На тебя никто не подумает, дорогой. Освободи меня от жизни, прошу тебя.

Я в ужасе глядел на нее. Боже! Он совершенно лишил ее разума. Пальцы ее впились в мои ладони. Она продолжала причитать:

– Никто не услышит выстрела в такую бурю. Тебе ничто не угрожает, дорогой. Никто тебя не заподозрит. Достань револьвер и стреляй. Убей меня.

Никто ничего не заподозрит…

– Вал! Ради бога, возьми себя в руки, – чтобы быть услышанным и перекричать удары грома, мне пришлось перейти на крик. – Я не сделаю этого.

Успокойся. Возьми себя в руки. Мы найдем выход. Он существует.

Она отпустила мою руку и отскочила.

– Я думала, что ты любишь меня. Как ты можешь любить меня и не сделать то, что я прошу тебя… Уходи!

Она подбежала к кровати и бросилась на нее ничком. Крики ее перешли в рыдания, такие же неудержимые, как разбушевавшийся снаружи ураган, сметавший все на своем пути, вырывавший с корнем деревья, которые ударялись о стены домов. Это была какая-то вакханалия диких сил стихии, совпавшая с душевной бурей Вал. Я подбежал к ней и положил руку на плечо.

– Вал, дорогая! Приди в себя! Успокойся!

Она повернулась ко мне, лицо ее пылало гневом.

– Убирайся! Вон! Я ненавижу тебя, убирайся!

Это был нечеловеческий голос. Это был крик души.

Боясь, что кто-нибудь мог ее услышать, несмотря на грохот и вой разбушевавшейся стихии, я попятился к двери и выскочил в коридор. Несколько минут я прислушивался к взрывам ее безудержного отчаяния, затем, не в силах больше выносить этого, закрыл дверь и, качаясь, побрел в свой кабинет.

Теперь надо было решаться. Откладывать больше было невозможно. Все вокруг кипело и грохотало, как в преисподней. Выбора не оставалось!

Если я хотел сохранить Вал, я должен идти и убить злодея!

Вдруг скрежещущий звук, сопровождаемый звуком расщепленного дерева, заставил меня подскочить. Дикий порыв ветра с ревом распахнул дверь, смел со стола все бумаги, закружившиеся в воздухе в неуемном хороводе, перевернул настольную лампу и сбросил на пол два телефона…

– Берди!!! – донесся до меня голос Видаля.