Поверишь этому - поверишь всему полностью

Он все еще храпел. Я долго колебался, прислушиваясь, но, наконец, вошел в комнату, оставив дверь полуоткрытой. В нос ударил затхлый запах: смесь пота, едкого жира волос и сигаретного дыма.

Сердце мое тяжелым молотом колотило по ребрам, рот пересох. Если бы не выпитое виски, я бы не решился войти к нему. Газетти неожиданно сильно всхрапнул, отчего мои волосы на голове встали дыбом. Затем храп вдруг прекратился. Может быть, он проснулся?

Я стоял не жив, ни мертв, обливаясь потом. Немного поворочавшись, Газетти захрапел вновь Я ждал, затем успокоившись, прикрывая стекло фонаря рукой, начал при слабом свете осматривать комнату. Неподалеку от меня у стены стоял комод. Место было подходящим для хранения оружия. Неслышно передвигаясь, я приблизился к комоду и открыл верхний ящик. В нем было белье, но револьвера не было. Когда я открывал второй ящик, он скрипнул, что повергло меня в ужас, а кровь застыла в жилах. Тотчас же я выключил фонарь. Храп прекратился. Ящик высовывался дюйм за дюймом. Вдруг из темноты раздался голос Газетти:

– Кто там, черт возьми?

К этому времени я уже закрыл ящик и беззвучно отступил в темноту.

– Все в порядке, – прошептал я и зажег фонарь.

Газетти сидел на кровати, и его змеиные глаза поблескивали, щурясь на фонарь. Весь напрягшись, он напоминал леопарда, готового к прыжку.

– Что ты здесь делаешь? – прорычал он.

– Я… я просто хотел узнать, как вы себя чувствуете.

– Да? – Его огромные кулаки спокойно лежали на коленях. – У меня страшно болт голова, и я хочу спать. Вот так!

А сейчас проваливай и не вздумай здесь больше шарить или я выбью из тебя душу. Понял?

Я выскочил в коридор и захлопнул дверь. Лестница была немного освещена.

Послышался звук шагов – кто-то спускался по ней. Наконец, удалявшаяся фигура приняла контуры Дайера. Он был одет в синий плащ, а в руках он держал зажженный фонарь. Подойдя к кабинету Видаля, он постучал, затем, открыв дверь, остановился в проеме.

– Я ведь просил меня не беспокоить, – раздался лающий голос Видаля.

– Извините, сэр, но миссис Видаль…

– Что там еще с ней стряслось?

– Она, должно быть, очень расстроена. Проходя мимо ее двери, я слышал стоны и плач, и решил сообщить вам об этом.

– Очень мило с вашей стороны, Дайер. – Голос его звучал насмешливо. Только напрасно вы с Берди без конца беспокоитесь о ней.

– Вам, наверное, лучше навестить ее, – сказал Дайер, вновь появляясь в коридоре.

– Ну вас всех к черту! – взорвался Видаль. В комнате что-то повалилось, и он выскочил своей пружинящей походкой в коридор, сильно хлопнув дверью. – Я сыт по горло истериками миссис Видаль! – Оттолкнув Дайера, стоявшего на дороге, он быстро поднялся по лестнице. Дайер последовал за ним.

Я вышел из темноты и подошел к основанию лестницы, в то время как Дайер стоял наверху. Сквозь шум урагана был слышен злой голос Видаля, но слов различить было нельзя. Затем послышался дикий, душераздирающий крик, и Дайер рванулся вперед. Перепрыгивая через несколько ступенек, я взбежал наверх.

С дикими глазами, распущенными волосами, с вытянутыми вперед руками из комнаты выбежала Вал.

– Вернись! Ты слышишь меня, Валерия?

Помедлив только несколько мгновений и взглянув последний раз в комнату, она метнулась к узкой двери, ведущей на чердак. В дверях ее спальни появился Видаль.

– Валерия! Вернись!

Вдруг мощный шквал ветра пронесся по коридору и по лестнице, чуть не сбив Видаля с ног. Оттолкнув Дайера, я бросился бежать по лестнице, по которой только что поднялась Вал.

– Чертова лунатичка! Истеричка!!! – ревел Видаль, приближаясь. – Она выскочила на крышу!

Он с трудом взбирался по лестнице. Цепляясь за металлические перила, преодолевая сильное сопротивление встречного потока ветра, рвавшегося в открытую чердачную дверь, он старался догнать Валерию. Дождь хлестал в открытый проем, заливая лестницу и коридор.

– Все, она погибла! – орал Видаль. – На этой крыше нельзя удержаться в такую бурю.

Он пытался вырваться на крышу, но ветер и дождь мешали ему. Схватившись за края дверной рамы, он впился глазами в темноту. Дождь хлестал по его телу, а ветер отбрасывал назад.

Сверкнувший и погасший зигзаг молнии прорезал небо, раскат грома был оглушителен.

Я пытался добраться до Видаля, но порыв ветра сбил меня с ног и теперь я ползком приближался к нему. Видаль же держался на ногах за счет своей огромной физической силы. Но вдруг рядом мелькнула фигура Дайера. Он карабкался к нам на четвереньках с наполовину раскрытым ртом, с широко раскрытыми глазами. Вот он уже миновал меня, но продолжал двигаться дальше.

Наконец, ухватившись одной рукой за перила, он приподнялся и, приблизившись к Видалю, сильно толкнул его вперед.

Сильный толчок в спину вывел Видаля из равновесия. Он поскользнулся и полетел на скользкую и мокрую от дождя крышу. Сильным порывом ветра его отбросило к краю крыши. Против урагана он был беззащитен. Он еще раз мелькнул передо мной маленькой точкой, захваченный круговоротом развернувшейся стихии, и исчез из виду.