Начало ХХ века. Россия между двух революций. В моду входят предсказатели всех мастей, спиритические сеансы и каббалистические обряды. Олег Крыжановский и Константин Жемер дали самую малую волю своей фантазии. Они воплотили на страницах нового романа желания и помыслы людей того поворотного времени. Здесь вас ждет оригинальный взгляд на события, развернувшиеся в один из самых напряженных и загадочных моментов отечественной истории. Взгляд этот, остававшийся до сих пор лишь гипотезой, оказывается серьезной и в то же время потрясающе любопытной художественной версией.
Annotation
Начало ХХ века. Россия между двух революций. В моду входят предсказатели всех мастей, спиритические сеансы и каббалистические обряды. Олег Крыжановский и Константин Жемер дали самую малую волю своей фантазии. Они воплотили на страницах нового романа желания и помыслы людей того поворотного времени. Здесь вас ждет оригинальный взгляд на события, развернувшиеся в один из самых напряженных и загадочных моментов отечественной истории. Взгляд этот, остававшийся до сих пор лишь гипотезой, оказывается серьезной и в то же время потрясающе любопытной художественной версией.
Поверить Кассандре
Пролог
Часть 1
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Часть 2
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Эпилог
Краткое послесловие
notes
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
60
61
62
63
64
65
66
67
68
69
70
71
72
73
74
75
76
77
78
79
80
81
82
83
84
85
86
87
88
89
90
91
92
93
94
95
96
97
98
99
100
101
102
103
104
105
106
107
108
109
110
111
112
113
114
115
116
117
118
119
120
121
122
123
124
Поверить Кассандре
«От часа неизбежного куда бежать?»
Пролог
«Никого из крупных террористов в России не судили, не казнили так судорожно поспешно. Быстро-быстро убрать, чтоб не передопрашивать, не переследывать, не переигрывать. Последний – судебный – вариант оказался совсем неплохой: почти никто и не виноват, почти ни на ком служебного пятна».
12 сентября 1911 года.
Российская империя, Киев, пустырь неподалёку от Печерской крепости, известный у местного люда как Лысая гора.
Темнота давит. Хоть бы одна звёздочка засияла в небе, тогда не казался бы столь кромешным путь. Но – где там!.. Небеса плотно забиты тучами, словно нос соплями во время насморка. По крайней мере, именно такое сравнение напрашивается при звуках тяжкого сиплого дыхания, что слышится в ночи. Чу, да ведь это идёт кто-то, и даже не один, а сразу двое – только дыхание второго человека – лёгкое, молодое, – совершенно пропадает в раскатистых вдохах и шипящих выдохах первого.
– Нельзя ли помедленнее, Избранный Каган? – голос спрашивающего столь же нечист, как и дыхание. Впрочем, такая особенность вполне может объясняться вовсе не слабыми лёгкими или больной носоглоткой, а просто характерным французским прононсом. – Ваша неуклюжесть достойна всяческого поношения – угораздило же расколотить фонарь! А ещё эти твердые прокурорские лбы, которым зачем-то понадобилось на сутки переносить казнь! Ведь вчера ночь выдалась не в пример светлее нынешней.
– В этой проклятой стране по закону запрещено казнить в воскресенье, от того и вышла задержка, достопочтенный Великий Мастер[1], – молодой голос преисполнен почтительности. – И пока, увы, не в наших силах изменить закон.
Старший собеседник остановился и назидательно произнёс:
– Страна действительно проклятая, тут вы не ошиблись, досточтимый Каган. Считаю уместным напомнить, что на следующий год исполняется ровно сто лет с того дня, как последний из Дома Озии проклял её[2]. Но ни одно проклятие само по себе не сбудется, пока тому не поспособствуют люди. Значит, впереди у нас много работы. Вы до сих пор трудились усердно, что радует. Дмитрий Богров[3] – просто находка: это же надо – ни словом, ни намёком не указал в нашу сторону!
– Данным вопросом вплотную занимается Неизвестный Покровитель с Помощниками[4]. По моему указанию они поочерёдно находятся при Богрове, дабы вселять уверенность, что его жизни ничто не угрожает, – поясняя, Каган важно поправил на переносице маленькое пенсне.
– Невероятно! Насколько же наивен этот Богров – при том, что исполнитель из него вышел великолепный!
– Экселенц, здесь дело вовсе не в наивности исполнителя, а, как вы справедливо заметили, в наших усердных трудах, – с прежним самодовольством заявил Каган.
– И каков же ваш метод? – передохнув, Великий Мастер продолжил путь.
– Богров – разоблачённый предатель, агент охранного отделения, – с этими словами Избранный Каган последовал за наставником. – Мы пробудили в нём стремление искупить вину перед товарищами по партии…
– Да-да, ваш доклад я помню и нахожу идею забавной, невероятным же представляется другое. Почему следствие не озаботилось выяснением истинных обстоятельств покушения, хотя стоило лишь копнуть поглубже, надавить на допрашиваемого, и правда вышла бы наружу? А сам исполнитель, как вы говорите, не догадывается о своей дальнейшей судьбе, хотя стоит лишь немного подумать… Невероятно!
