– Предлагаю не я, а император Грациан, – пожал плечами нотарий. – Вы получите землю в Нижней Мезии, миллион денариев на обустройство и продовольствие. Хлеб я вам доставлю сразу же, как только вы покинете Иллирик. Обоз уже готов.
– Грациан предлагает нам права федератов? – спросил Придияр.
– О правах, рексы, вы будете договариваться с Феодосием. Сейчас самый подходящий для этого момент. Вы можете выставить новому императору любые условия, и он их примет, поскольку Феодосий как никто сейчас заинтересован в заключении мирного договора.
– Хорошо, – поднялся с лавки Оттон. – Ты получишь ответ утром, нотарий. Нам нужно обсудить предложения Грациана со старейшинами.
Пордака почти не сомневался, что ответ готов будет взвешенным и разумным. Четыре года войны – это достаточный срок, чтобы утолить честолюбие и неуемную жажду подвигов любого человека. Вопрос был в другом – насколько прочным окажется мир? Однако ответ на этот вопрос зависел не только от Оттона Балта и Придияра Гаста, но и от императора Феодосия, которому еще предстояло завоевать расположение готских вождей и перетянуть хотя бы часть из них на свою сторону. Императору-язычнику сделать это было гораздо проще, чем императору-христианину. К сожалению, все шло к тому, что Феодосий поддастся на уговоры епископа Нектария и примет христианскую веру, причем в никейском варианте. В этом случае ему будет трудно рассчитывать на дружелюбие готов, уже однажды взбунтовавшихся против Валента, который пытался сделать из них ариан. Не исключено, что Феодосия постигнет та же судьба.
Магистр пехоты Нанний ждал только приезда императора, чтобы приступить к решительным действиям против обнаглевших в последнее время варваров. Особенно досаждали империи франки, поселившиеся во Фризии. Их ладьи, без страха ходившие не только по рекам, но и по морю, проникали в самые, казалось бы, недоступные города Галлии. После чего умелые гребцы тут же превращались в бесстрашных воинов, грабивших мирных обывателей. Эту заразу следовало вырвать с корнем, и вырвать как можно скорее, в этом Нанния поддерживали не только знатные мужи Галлии, имевшие статус римских граждан, но и местные торговцы, и простые ремесленники, боявшиеся варваров как огня. Викарий Авсоний, возглавлявший гражданскую администрацию Северной Галлии, оказал Наннию большую поддержку, обеспечив легионы продовольствием. К сожалению, ни Авсоний, ни ректор Феон, заправлявший финансовыми делами в провинции, не могли решить всех проблем Нанния, главной из которых была задолженность казны перед легионерами. Магистр пехоты посылал в Медиолан отчаянные письма, но неизменно получал от комита финансов Лаулина вежливый отказ. Причина, в общем, была понятна. Умиротворение готов дорого обошлось императорской казне, и теперь требовалось время, чтобы собрать дополнительные налоги с провинций. К сожалению, в Медиолане, видимо, недооценивали всей сложности возникшей в Британии и Галлии ситуации. Легионеры не желали проливать даром кровь за интересы империи. Дукс Магнум Максим предупреждал в письмах, что не в силах удерживать легионеров от бунта, и умолял устами комита Андрогаста направить в Британию хотя бы часть необходимых денег, чтобы закрыть рот недовольным. Самым скверным было то, что большая часть легионов, называемых британскими, размещалась на севере Галлии, и в случае мятежа легионеры могли без труда захватить Паризий, где находилась ставка магистра Нанния.
– Видимо, нам придется вывести легионы из Британии, – задумчиво проговорил комит Андрогаст, глядя прямо в глаза Нанния. – У империи не хватит средств, чтобы их содержать. В сущности, мы там ничего уже не контролируем. Наши гарнизоны зажаты в укрепленных городках, а на окрестных землях бесчинствуют варвары.
Нанний придерживался того же мнения, но вслух соглашаться с комитом не спешил. Вывод легионов в Галлию тоже потребует немалых средств. Да и вряд ли Грациан согласится вот так просто, практически без боя, отдать варварам целую провинцию.
– К сожалению, здесь в Галлии обстановка не лучше, и если легионерам не заплатят в ближайшие дни, то я не поручусь ни за твою, ни за свою жизнь, магистр Нанний.
Нанний не доверял Андрогасту. Для него не было секретом, что комит предан душой и телом своему родственнику и соплеменнику ругу Меровладу, хоть и лишенному Грацианом едва ли не всех своих постов в империи, но обладающему большим влиянием как среди гражданских, так и среди военных чинов. Увы, реформы, затеянные императором Грацианом по наущению епископа Амвросия, грозили расколоть население империи на два лагеря. Языческие храмы стали закрывать не только в Риме, но и в провинции. А ведь основу армии империи, особенно здесь, в Галлии, составляют отнюдь не христиане. Причем язычники преобладают не только среди простых легионеров, но и среди трибунов. Да и высшие чины империи не настолько прониклись христианским духом, чтобы рисковать жизнью и имуществом ради торжества святой веры.
