При желании эти слова можно было принять как вызов на поединок. Однако светлейший Пордака, принявший самое активное участие в инциденте, заверил гостей, что все обойдется. Готы не допустят кровопролития между вождями. А что касается ссоры, то с кем не бывает. Патрикии тоже иной раз бывают буйными во хмелю. Тем не менее среди гостей пополз слушок о близких отношениях матроны с варварами. Иные даже утверждали, что рексом Гайаной двигала ревность. Пордака старательно опровергал порочащие благородную Целестину слухи, но делал это очень неубедительно и в конце концов утвердил всех в мысли, что дыма без огня не бывает. Окончание свадебного торжества оказалось скомканным. Гости распрощались с огорченным не на шутку Перразием и разъехались по домам, разнося по всему городу весть о грубых варварах, не умеющих себя вести в приличном обществе. Многие полагали, что ссора между готскими вождями так просто не закончится и будет иметь кровавое продолжение. Пордака, действуя через своих агентов, не давал угаснуть слухам, подбрасывая заинтересованным людям новую пищу для пересудов. Незначительное, в общем-то, происшествие обросло такими зловещими подробностями, что весть о внезапной кончине Оттона Балта никого в Константинополе не удивила, хотя и вызвала переполох в окружении императора Феодосия. Сам божественный Феодосий был потрясен смертью верховного вождя настолько, что тут же встретился с готами и выразил им свое глубокое соболезнование. Варвары угрюмо отмолчались. Судя по всему, не поверили в искренность римлян. А рекс Сафрак даже обратился к императору с просьбой провести тщательное расследование обстоятельств смерти Оттона Балта, ибо многие готские вожди полагали, что эта смерть была насильственной.
– Я дал вам слово, благородные вожди, что ни один волос не упадет с ваших голов в столице моей империи. Смерть рекса Оттона бросает тень на мое имя, поэтому я сделаю все от меня зависящее, чтобы расследование было произведено честно и непредвзято.
Многие готы не верили божественному Феодосию, и, между прочим, зря. Пордака, возглавивший расследование, почти сразу же пришел к выводу, что Оттон Балт умер от яда. О чем не замедлил сообщить Варлаву и Алатею, более других скорбевших о смерти верховного вождя.
– Осталось теперь выяснить, кто подсыпал яд в кубок рекса Оттона, – криво усмехнулся Алатей, менее других склонный доверять хитрым ромеям.
Разговор этот происходил во дворце, выделенном готским вождям для постоя божественным Феодосием. На втором его этаже лежало тело умершего Балта, а во дворе суетились люди, которым император поручил организовать пышное погребение. Рекс Оттон был объявлен другом Римской империи, а потому и хоронить его собирались по первому разряду. Впрочем, на готов эта суета не произвела особого впечатления, они по-прежнему считали, что в смерти Оттона виноваты римляне. Такая уверенность в будущем сулила Константинополю большие проблемы, ибо не приходилось сомневаться, что готы будут мстить за смерть своего вождя.
– Я понимаю твои сомнения, благородный Алатей, – сочувственно вздохнул Пордака. – Многим кажется, что смерть Оттона Балта выгодна императору Феодосию. И даже если я сейчас поклянусь всеми святыми, что это не так, то вы мне все равно не поверите. Поэтому я предлагаю вам провести совместное расследование, ибо для меня очень важно, чтобы вы, уважаемые рексы, лично убедились в невиновности божественного Феодосия.
– Согласен, – буркнул Варлав.
– В таком случае, давайте вместе подумаем, кому была выгодна смерть Оттона Балта.
– Римлянам, – криво усмехнулся Алатей.
– Допустим, – не стал спорить Пордака. – А кому еще?
Алатей с Варлавом переглянулись, но ни тот ни другой не стали произносить вслух имя рекса Гайаны. Это пришлось сделать самому Пордаке.
– Мы все трое были свидетелями его ссоры с Оттоном Балтом, – продолжал нотарий. – Я плохо знаю рекса Гайану, зато рекса Оттона я знал очень хорошо. Он ведь никому не прощал обид.
– Но это ведь была пьяная ссора, – пожал плечами Варлав. – Все уже забыли о ней.
– Не уверен, – покачал головой Пордака. – Мне показалось, благородные вожди, что Оттон и Гайана не питали симпатии друг к другу. Если это мое мнение ошибочно, то поправьте меня.
Возражений со стороны убеленных сединами вождей не последовало, а потому Пордака продолжил свою мысль:
– У меня есть показания людей, вхожих в дом прекрасной Целестины, которые утверждают, что рекс Гайана был сердечным другом матроны. Более того, он провел с ней ночь накануне свадьбы.
– Потаскуха, – процедил сквозь зубы Алатей. – Но при чем здесь Оттон?
– По моим сведениям, Оттон Балт был знаком с Целестиной. Они встречались в Маркианаполе семь лет тому назад. Правда, сведения эти непроверенные, но зачем-то же Целестина пригласила гостя в беседку. Возможно, вы знаете об их отношениях больше, чем я?
– Рекс Гайана утверждает, что речь шла о золоте, которое Оттон якобы утаил от нас с помощью константинопольской потаскушки, – неохотно поведал нотарию рекс Алатей.
– Значит, золота не было? – уточнил Пордака.
