Уильям неожиданно для себя обрадовался. Все вокруг ожило и потонуло в громких гудках машин, девичьей болтовне, пьяных спорах и супружеской ругани. Из булочной неподалёку донёсся аромат свежей выпечки, от которого тут же свело желудок. Мужчина в кафе напротив приветливо отсалютовал Уиллу чашечкой кофе, оглянулся, убедился, что никто не него больше не смотрит, достал из внутреннего кармана куртки флягу и щедрой рукой плеснул в кофе свой напиток. Почтальон звонко и пронзительно предупредил о своём приближении на велосипеде, а тучный краснолицый полицейский наматывал на толстый палец короткий ус. Группка девушек, звонко хохоча, промчалась мимо замершего на месте Уилла и дружно обернулась, чтобы оценить его взглядом. Поднявшийся ветер зацепился своими длинными тонкими пальцами за подолы пышных шерстяных юбок и резким рывком подкинул их вверх, заливаясь низким грудным хохотом дымовых проходов.
Найти Алана не составило труда. Достаточно было пойти на шум возбуждённых женских голосов, недовольное бурчание парней и аромат дорого французского парфюма. Алан трижды рассказал о нем Уиллу, самым бесцеремонным образом разорвав телефон посреди ночи.
Алан не постарел ни на секунду. Он выглядел точно так же, как в день, когда бросил Уильяма посреди Монмартра, а возможно и несколько моложе. Сейчас, глядя на своего друга, Уилл не дал бы ему больше двадцати лет.
Алан был хорош собой: одетый совершенно не по погоде, он привлекал к себе все внимание окружающих, собирая восхищённые, полные восторга взгляды девушек и ревнивые взгляды парней. Светло-синие джинсы, подвёрнутые по последней моде, и мягкие бордовые кеды явно не знали долгих пеших походов и глубоких луж местной природы. Под распахнутой кожаной курткой была лишь светлая футболка, подчёркивая накаченный торс мужчины. А светлые волосы волной зализали назад.
С момента приезда Алана в Инвернесс он стал
Алан был хорош собой. Восседая на блестящем мотоцикле, он напоминал одного греческих богов, чьи статуи выставляют в музеях по всему миру и кем восхищаются люди на протяжении многих веков. Такой же изначальный, такой же незыблемый, как и все мироздание. Трудно было найти в нем изъян, однако Уильям знал, что там, за мнимой преградой тёмных стёкол очков, за широкой грудью, идеальным телом и обворожительной улыбкой, которой Алан одаривал окружавших его девушек, скрывается худший ночной кошмар, от которого не спрятаться даже после смерти, существо, которому не надо продавать душу, чтобы её лишиться.
И все же пел он слишком хорошо.
– Спокойней, дамы, спокойней. А то не узнаете, что у меня есть, – Алан небрежным жестом откинул назад отросшую чёлку, отставил гитару, а затем нырнул рукой во внутренний карман чёрной куртки, выудив из него маленьких жёлтый конвертик. – Итак, – обычно самодовольная ухмылка Алана раздражала Уильяма, однако мужчина был вынужден признать, что такому Алану она очень идёт, – кто угадает, что в этом конверте?
Одна из девушек рядом с Аланом нетерпеливо подпрыгнула на месте, тряхнув аккуратно уложенными шоколадными локонами, и отчего-что хлопнула в ладоши.
Уилл не решился подходить слишком близко, чтобы не распугать стайку девушек. Алан уже давно заметил его: ещё когда Уилл только ступил на землю Британии, Алан уже был готов его встретить.
Девушки нетерпеливо толпились вокруг Алана, а одна из них, что до этого подпрыгивала в ожидании долгожданного сюрприза, практически повисла на плече у Алана, прожигая конверт в его руках взглядом темных зелёных глаз. Она нервно закусывала розовые пухлые губы и заламывала себе руки. Казалось, ещё немного, и девушка вырвет этот конверт из рук Алана.
Раздался дружный удручённый возглас девушек.
Алан оценивающим взглядом обвёл лицо девушки, а затем ткнул её пальцем в кончик носа.
Маккензи расхохотался. Эбби обиженно насупилась, сморщив тонкий нос, и стукнула каблуком по земле. Уильяму вся эта картина показалась до коликов в животе смешной, отчего он всё-таки не смог сдержать себя и громко рассмеялся вслед за Аланом.
