Во сне Дмитрий был дирижером симфонического оркестра, и что-то его непрерывно раздражало. Музыканты в полумраке готовились к выступлению, листали ноты, потихоньку опробовали свои инструменты. Дмитрий обернулся в зрительный зал. В зале было абсолютно темно, но чувствовалось, что он огромных размеров и полон зрителей. Дмитрий посмотрел в сторону оркестра и понял, кто его раздражает. Это был добродушный человек с большим красным носом, который неловко держал в руках альт. Ноты у него рассыпались, и он неуклюже, одной рукой пытался их собрать. Дмитрию сразу стало ясно, что это не музыкант, он решительно подошёл к красноносому и с возмущением забрал у него инструмент.
– Что вы здесь делаете? Как вы здесь оказались? Вы не владеете инструментом! – возмущался Дмитрий.
Красноносый с рассеянной улыбкой пожал плечами.
– Что вы вообще умеете? – раздраженно спросил Дмитрий.
– Рисовать, – добродушно ответил красноносый.
Он достал откуда-то блокнот и остро заточенный карандаш и стал им рисовать прямо перед лицом Дмитрия. Он моментально нарисовал самого Дмитрия, затем пошли другие лица, фигуры… Он точно схватывал характер, чувства. В несколько чудесных штрихов и линий он рисовал законченную картину. У Дмитрия захватывало дух! Это было чудо! Рядом с Дмитрием стояли ещё какие-то люди, в том числе иностранцы, с восхищением смотрели за движением карандаша, говорили что-то одобрительное, кивали головами.
– Вы же чудесный художник! Зачем вам музыка? – то ли сказал, то ли подумал Дмитрий.
– Рисовать просто. Вот играть… Ох как тяжело! – ответил красноносый и просящим взглядом уставился на Дмитрия.
– У нас кто что умеет, тот то и делает. У вас в России всё наоборот! – сказал на ломаном русском языке не то немец, не то голландец, показывая пальцем на красноносого.
Красноносый кого-то очень напоминал, но Дмитрий никак не мог вспомнить: кого. Он неуверенно протягивал руку, прося вернуть ему альт.
– Нет, вы всё испортите! – сказал Дмитрий, отвернулся от красноносого, и… проснулся.
Проснувшись, Дмитрий пытался удержать в памяти прекрасные рисунки из сна, и какие-то мгновения ему это удавалось, но потом он проснулся окончательно, и всё исчезло, кроме неясного впечатления, которое рассеялось со словами…
– Доброе утро, мальчики! Ну, как же вы любите поспать! Наверно, сны очень захватывающие, ну прямо никак не оторваться!
– Что это за цирк! Что ты здесь делаешь?! Ты с ума сошла! – заорал Станислав.
Дмитрий наконец-то понял, что элегантная медсестра с кокетливой шапочкой на голове
– это Эллочка, жена Станислава.
– Нет, мой милый, я не сошла с ума! Сумасшедшим денег не платят за то, что они сумасшедшие. Я здесь теперь работаю. Мальчики! Я ваша новая медсестра – Лачугина Элла Николаевна. Прошу меня любить! И не орать на меня, как мой пупсик.
– Доброе утро!
– Доброе утро!
– Здравствуйте.
– Мы рады видеть вас, божественная Элла Николаевна! – воскликнул Скомарохов.
Эллочка приблизилась к Станиславу:
– Дорогой! Это мой сюрприз для тебя! Ты уже догадался?
Станислав демонстративно бухнулся на кровать и повернулся лицом к стене.
– Протрите ваши глазки, мальчики, и на процедуры! – пропела Эллочка и неуловимо игривой походкой выпорхнула из палаты.
Иисуса в это время в палате не было, он вставал рано и уже куда-то ушёл.
– Какой потрясающий эффект! – радовался Скомарохов. – Моя жена так бы не смогла – ужасно боится больниц.
– Станислав! А, по-моему, это замечательно, что ваша жена будет здесь работать, пока вы тут лежите.
– Какое «работать», Дима! Она за один день тратит столько, сколько здесь за год не заработает! И потом, если кто-то узнает?! Жена работает медсестрой – это моветон! Каждый должен заниматься своим делом!
– Моветон?! Да что вы говорите! Вспомните царскую семью! Великие княгини – сёстры милосердия!
– То было другое время! Была война, и не в психушке же они работали, а на фронте!
– Как! Станислав, вы забыли, что вчера вечером говорил Дядя Ваня?! Идёт Всемирная дебильная психотронная война, и в нашей больнице – самые первые жертвы! Вы становитесь похожим на магла со своей рассудительностью!
– Ну ладно, я не магл, – засмеялся Станислав, – и понимаю, что это не надолго. Но заведующему отделением мозги нужно немножко вправить!
– А моя жена могла бы запросто пойти и в психушку, и в холерный барак – куда угодно! Но ей нужно, чтобы люди обязательно страдали, а она бы им с удовольствием сострадала. А там, где люди прикалываются, ей не интересно, – со вздохом сказал Альфред.
– Есть один несчастнейший из людей, старик в первой палате… – начал Скомарохов.
– Был! – уточнил Альфред. – Сегодня ночью умер. Я рано утром вставал, выходил из палаты, и его как раз выносили.
– Значит, не выдержал, – задумчиво сказал Скомарохов, – последнего удара судьбы.
– Пригласите ко мне заведующего отделением, – попросил Станислав своего телохранителя, расположившись в «номере люкс». Он всё-таки был недоволен появлением своей жены в отделении, да ещё в роли медсестры.
– Добрый день, Михаил Иосифович! Ну и сюрприз же вы приготовили мне сегодня!
