Тишина и фонарики звёзд. Вот бы одна упала, она загадала, чтобы все в мире были счастливы. Одиноки и грустяще-счастливы, как она сама сейчас. Вот бы ещё фонари не мешали, млечный путь бы увидела, наверное, а то светят всё сильнее.
Блять, это не фонари!!
Девочка пулей рванула с дороги на обочину. Ноги сверхбыстрым бегом еле унесли её от беды. Синей полуразваленной девятки. На зрении ещё несколько секунд отпечатались два прямоугольных следа от фар. Сквозь них девчонка, растянувшись на обочине, не в силах пока встать после того, как споткнулась, краем глаз пыталась оценить целостность свезённых коленей и ладошек. Ещё секунда – мгновение осознания того, что ничего не повреждено и тут услышала слова:
– Ёб твою мать, что ты творишь?
Из машины высыпало пятеро. Девчонка не запомнила всех. Был светло-русый, с причёской аля «не хожу к парикмахеру три года», один в косухе и очках в толстой чёрной оправе. Ещё один короткостриженый с щетиной, остальные в памяти не отпечатались.
– Ну чё, Лепс, жива?
Парень в очках посветил на лицо Вари фонариком от телефона. Ярко. Она моргнула и зажмурилась.
– Жива, жива.
Один из парней, склонившихся над девчонкой, раздражённо плюнул в сторону и пошёл к машине. С отросшими волосами махнул рукой и последовал за ним, короткостриженый с щетиной начал кричать. Возможно, он ругался и до этого момента, девчонка была немного в шоке от ситуации и не запомнила.
– Тебе жить надоело или что?
Варя не нашлась, что ответить. Да, ей действительно надоело жить в восемнадцать лет. Она хотела попросить прощения за сложившуюся ситуацию, но тут короткостриженый начал откровенно грубить, и желание извиняться мгновенно отпало:
– Ладно ты самоубилась бы, одной умственной отсталой стало бы в мире меньше, а срок сидеть мне потом пришлось бы. Ты в курсе, что…
– Я не пыталась покончить с собой.
Парень повернулся к машине и крикнул:
– Ребят, ура, она не немая. А нахер на дороге тогда валяться?
– А тебе нахер с выключенным дальним светом ездить? – огрызнулась девчонка.
– Ёб твою мать, ты ещё и умничать пытаешься? Так крепко об обочину стукнулась?
– А может ты просто не знаешь, что такое дальний свет? – всё не унималась Варя. – У тебя вообще права есть?
– Руки от земли отряхни, а потом уже размахивать ими будешь. А лучше сразу иди проверься у психиатра.
И тут девчонку окончательно сорвало:
– Сам иди к психиатру, мразина! Ты только что чуть меня не сбил, меня трясёт до сих пор, а он советы тут раздаёт, блять.
Короткостриженый сжал кулаки. Из-под куртки стало видно, как поднялась его грудная клетка от шумного вдоха.
– Следи за языком. Тебе повезло, что я девушек не бью.
– Кретин, если б ты сам за словами следил, мы бы давно уже всё решили и разошлись.
– Дура, – отрезал парень и направился к машине. – Мне с тобой больше не о чем разговаривать.
– Когда-нибудь тебе втащат за то, как ты с людьми разговариваешь, – выкрикнула девчонка вслед и зашагала в противоположную сторону.
«Придурок. Просто дикий хам», – плевалась остатками возмущения Варя, отряхивая с грязного свитера кусочки сухой земли по дороге домой.
—–
«Тупая девка. Прилегла она ночью на дорогу блин. Это ж что вместо мозгов должно быть…»
После этого случая у Власа включилось какое-то лютое отрицание алкоголя. Хоть он и был почти совсем трезв, не хотел ни коим образом приближать себя к такому состоянию, как у неё.
Отрешённости его хватило ровно до того момента, когда ребята, решившиеся остаться у Макса, вернулись и начали смотреть кино с длинным названием про три рекламных щита3. Классный фильм. Власу понравился. «Жаль, в жизни таких волевых баб чаще перевоспитывают ещё в школе, перемалывают зачатки характера. А ведь хорошо было бы общаться с девчонками, в которых прежде всего сквозит человек, а потом уже вся эта жеманная девичья природа». Правда, Влас не был уверен в том, что такое сочетание качеств существует за пределами его фантазии.
Кстати, Влас вспомнил, что видел сегодняшнюю дуру, чуть не попавшую под колёса, раньше. В день, когда он ходил в центр поддержки мигрантов за справкой для общаги. Та девка тащила ко входу огромный пакет, чуть ли не больше её самой.
– Тебе помочь? – предложил Влас.
– Не, спасибо, он не тяжелый.
– А что это?
– Вещи нуждающимся.
На этом их краткий диалог закончился.
Ещё ребята, обсуждая случившееся в тот вечер, почему-то звали эту девку Чернухой. «Ладно, дура дурой, значит и думать о ней не нужно», – рассудил Влас и снова сосредоточил внимание на фильме.
Его сосед Егор, открывая вино, случайно проткнул штопором надувной матрас, который притащил Ваня Новиков. Влас понятия не имел, как дурак-сосед так умудрился, сам он в тот момент курил на балконе, но вся суть события была в том, что даже при большом желании уместиться всем на одном раскладном диване, троим пришлось бы спать на полу. И Влас оказался в их числе. Впервые он ночевал, довольствуясь подушкой, пледом и ковриком из «Икеи». Спасибо, Егор, ничего не скажешь.
На самом же деле всё было не так плохо, как можно подумать, особенно если спать на спине. В восемнадцать лет нет времени искать комфорт.
––
