Целый день, я как бы находился в эйфории, на мне не висел груз постоянного внимания. Ощущение легкости и бодрости, а также хорошее настроение позволили мне протопать целый день, и даже не поинтересоваться. Куда мы идем? Мне было абсолютно наплевать, я наслаждался покоем и свободой от той тяжести, что давила меня все эти дни. За целый день, мы прилично потопали, почти два стандартных перехода. Это и понятно, нет обоза, мы налегке, да и привал не устраивали. Когда солнце коснулось верхушек деревьев, я пришел в себя, и наконец, услышал недовольное бурчание Жилы. «Мол, вот куда мы премся за этим мутным волхвом. «Вообще то резонный вопрос, к тому же он даже не сказал, как его звать величать. Это не принципиально, я мог мы и сам поинтересоваться, но мои мозги были заняты другим, или просто на время отключились. Хотя спросить никогда не поздно.
– Дедуля, а как тебя звать величать? А то как то неудобно, даже не знаю, как разговор начать.
– Но ведь начал, – Ответил, продолжая идти, и не оборачиваясь, старик. – А что до имени, так если тебе проще будет, зови меня Гердень.
– Меня Артом кличут, а он Жила. – Кивнул я головой на Жилу.
– И без тебя знаю, кого как зовут. – Отозвался волхв.
От ведь противный старикашка. Ведет куда то, да еще делает вид, что одолжение большое нам делает. Мухомор мохнатый.
– Слышь, Гердень, а куда мы идем?
– Я не знаю.
Не фига себе ответик. Я просто выпал в осадок.
– Это типа, куда ты ведешь нас, не видно не зги.
– Идите за мной, не волнуйте мозги.
– А закончится все примерно так. Куда ты завел нас, Сусанин Иван?
– Пошли бы вы на фиг, я сам заплутал. Так, что ли?
– Я не знаю, о ком ты говоришь, но могу ответить. Я знаю дорогу, куда она приведет мне не ведомо.
– Это как?
– Да очень просто, мне говорят куда идти, туда и иду.
– А кто тебе говорит? Я здесь кроме нас никого не вижу.
– Для того чтобы слышать, не обязательно видеть. Путь мне боги указывают. А то возился бы я тут с вами.
– Слушай дедунь, ты вот только одолжение не делай, не нравится, так вали на все четыре стороны. А то рожи корчит тут, только настроение все испортил.
Волхв остановился, выпучил на меня свои бельма, и только рот разевает, как рыба, выброшенная на берег. Ишь ты дыхало ему как перехватило.
– Ты это, успокойся, а то еще Кондратий обнимет, а нам яму капай. – Поддал я ему парку, как говорится. А что нечего тут из себя кренделя строить.
Он еще немного постоял, половил ртом воздух. Раздулся слегка от негодования, но потом ничего, вроде успокоился даже, причем так ничего и не сказал. Видно слова знакомые от злости позабывал. Развернулся, прошел еще метров двести, и плюхнулся под деревом.
– Привал что ли? – Спросил я волхва.
Он молча кивнул головой и отвернулся. Ой-ой, какие мы обидчивые. Вот не фиг было себя так вести, сейчас бы и не обижался ни на кого. Да и вообще, мне на его обиды, плюнуть и растереть. Тоже мне, кисейная барышня. Правда, Жила моего отношения к Герденю не разделял. Только мы все расселись под деревом, как он тут же полез в свой заплечный мешок, и стал доставать оттуда еду. И что меня слегка задело, предложил сначала волхву, а только потом мне. В другое-бы время, я на это и внимания не обратил-бы, а тут почувствовал, что начинаю злиться. Нехорошо это, со злости можно абы чего
натворить, потом самому стыдно будет. Я встал и пошел в лес.
– Арт, ты куда? – Крикнул мне в спину переполошившийся Жила.
– Пойду, осмотрюсь. – Не оборачиваясь, ответил я ему. – Ужинайте, я скоро.
Вот ведь не удержался. Теперь Жила себя виноватым чувствовать будет, хотя все правильно, сначала стариков покормить, а уж потом и самим можно. Старость нужно уважать, ведь сами когда-нибудь такими станем. Хотя почему когда-нибудь, жизнь коротка, оглянуться не успеешь, а часы твоего бренного существования подходят к концу. И руки не такие сильные, и ноги еле держат, да и спину ломит, и еще болезней целый букет, наследство от безалаберной молодости. От этих дум мне стало не хорошо. Вот чего я на него взъелся? Ну, бурчит там себе что то, пусть и бурчит, я, что от этого рассыплюсь что ли. Раньше такой вспыльчивости за собой не наблюдал. Что то я подозрительно нервный, а это в жизни воина не то, что минус, это считай погребальный костер. Походив еще немного вокруг, я вернулся на место стоянки. Перекусив куском вяленого мяса с луком, и запив водой. Я подошел к волхву, положил ему руку на плечо и извинился.
– Гердень, ты прости меня. Не прав я.
– Да что уж там, сам виноват. Гордыня, наш самый сильный враг. Трудно ей не поддаться, вот и я не смог устоять. – Опустив голову и глядя в костер, печально сказал Гердень.
