Игорь Смирнов
ПОВЕСТЬ О БЕЛОМ СКИТАЛЬЦЕ,
написанная на основе немногочисленных сведений, которые были сообщены разными людьми в период с 1471 по 1477 год
Мой жребий все остался тот же, страшный,
Каким он в первое мгновенье пал
На голову преступную мою.
Я людям брат; моя судьба забыта;
Ни прошлого, ни будущего нет;
Все предо мной земное исчезает...
В. А. Жуковский. Агасфер
СООБЩЕНИЕ ПЕРВОЕ,
которое служит скорее предисловием к предлагаемой истории, чем главой, поскольку здесь впервые упоминается о рыцаре Уайте и его белоснежном коне Тру
Ранним утром двое крестьян из деревни Ливьен торопливо погоняли свою лошаденку, впряженную в неуклюжую повозку, и лениво вспоминали жуткую грозу, которая с полночи не давала им спать.
Сначала дорога шла вдоль полей, потом пересекла небольшой лесок и вылилась на всхолмленную долину. И вот тут, неподалеку от каштановой рощи, старый Пьер попридержал лошадь и стал настороженно всматриваться в низкий кустарник. Толкнул задремавшего сына:
- Вроде человек...
- Пусть себе...
Проехали еще немного. Пьер свернул с дороги и вдруг натянул вожжи.
- Пресвятая дева! Рыцарь... неживой вроде. - Он глянул через плечо на сына: - Да ну же, Филипп! Чем дрыхнуть, пошел бы поглядел! Филипп недовольно поднялся с сена, протер глаза.
- Да нам-то какое дело, - сказал он ворчливо. - Пусть себе! Рыцарь - он и есть рыцарь, драчун и бездельник! И толку от него, что от воробья мяса!
Пьер махнул рукой:
- Э, что с тобой толковать!
Он бросил вожжи Филиппу и спрыгнул на землю.
Рыцарь лежал за пригорком, широко раскинув руки. В одной был щит, в другой копье. Длинный белый плащ, белые перья на шлеме и великолепной работы доспехи - все в нем выдавало не последнего сеньора.
Рядом тлело зажженное молнией дерево, вокруг на несколько ярдов была опалена трава, а чуть подальше лежал на боку бездыханный конь.
Старый крестьянин робко склонился над рыцарем:
- Сьер... ваша милость...
Тот даже не пошевелился.
- Ну, чего, чего там? - нетерпеливо спросил Филипп, вытягивая шею.
- Должно, гром небесный, - тихо отозвался Пьер. - Обоих. И лошаденку тоже...
- И ладно. Может, их давно ждали в преисподней! Давай-ка поехали, отец, а то как бы на нас чего не подумали.
- Погоди. Вроде не насмерть.
Пьер попробовал поднять у рыцаря забрало. Не получилось. Тогда он осторожно заглянул в черную щель шлема... Его охватил ужас, когда он понял, что у рыцаря нет лица. Там было что-то серое, размазанное... Старик отпрянул, упал, потом вскочил на ноги и с диким воплем бросился вдоль дороги.
Почувствовав неладное, Филипп отчаянно хлестнул вожжами по крупу лошади и в тот же момент краем глаза увидел, как пошевелился и поднял голову белый конь рыцаря. Но об этом он так никогда ясно и не вспомнил. Считал, что это ему просто привиделось.
СООБЩЕНИЕ ВТОРОЕ,
которое своей несуразностью может озадачить любого нормального человека
Река Майенн в верховьях не так спокойна, как в долине. И если бы дед с внуком не слишком торопились, прошли бы лишних полтора лье до надежной переправы и горя бы не знали. Так нет же, толкнула их нечистая на эти вихлявые бревна! Ничего вроде и не предвещало беды: шли себе, шли спокойно, вот уж и рукой подать до противоположного берега - и тут неожиданно дед покачнулся и полетел в поток. Внук за ним. Догнал, одной рукой ухватился за него, другой - за скользкие сваи: здесь когда-то мост был, да паводком уж года три как смыло... Вот он берег - совсем близко, да не так-то просто добраться до него со стариком, в котором еле душа держится: вынесет в водоворот - и не выплывешь.
- Держись, держись, дедушка, - успокаивал внук. - Сейчас что-нибудь придумаем!
Он повернул голову и увидел спускавшегося к мосткам рыцаря. Тот сидел верхом на белом коне и, как видно, не очень торопился.
- Помогите! - закричал юноша. - Сударь, спасите нас! Рыцарь на мгновение остановился, лениво тряхнул пышным плюмажем и так же неторопливо проехал по шатким бревнам на другой берег: там было ближе и удобнее вызволять людей из беды. Он нехотя протянул к старым сваям копье и гулко приказал:
- Держитесь крепче!
- Дедушку, дедушку сначала, сударь! - попросил молодой человек.
- Делайте, как я велю!
- Но дедушке одному не удержаться, он слаб! Откуда-то вынырнул хромой францисканец, тощий, как жердь, в черной запыленной рясе, и суетливо забегал вокруг белого коня.
- Во имя господа нашего Иисуса Христа, - бормотал он, - помоги прежде немощному старцу, доблестный рыцарь!
- Не мельтеши, монах! - сердито сказал тот, и прозрачные камни на его шлеме будто вспыхнули. - Не мешай, иначе я заставлю тебя самого заниматься этим богоугодным делом!
Францисканец жалобно пискнул и торопливо перекрестился.
- Ну! - крикнул рыцарь молодому человеку, нетерпеливо стуча концом древка по свае.
- Сударь, дедушку! Прошу вас!
- Вот упрямый щенок!
