ПОВЕСТЬ О ГОРЕ-ЗЛОЧАСТИИ — стихотворное произведение XVII в., сохранившееся в единственном списке XVIII в. (полное название: "Повесть о Горе и Злочастии, как Горе-Злочастие довело молотца в иноческий чин"). Повесть начинается с рассказа о первородном грехе, причем автор излагает не каноническую, а апокрифическую версию, согласно которой Адам и Ева "вкусили плода виноградного". Подобно тому как первые люди нарушили божественную заповедь, так и главный герой Повести — молодец, не послушав "учения родительского", пошел в кабак, где "упился без памяти". Нарушение запрета наказано: все одежды с героя "слуплены", а накинута на него "гунка (ветхая одежда) кабацкая", в которой он, стыдясь случившегося, идет "на чужую сторону". Он попадает там "на почестей" пир, ему сочувствуют и дают мудрые наставления, молодец снова нажил себе "живота больше старого, присмотрил невесту себе по обычаю". Но тут, на пиру, он изрек "слово похвальное", которое и подслушало Горе. Привязавшись к нему, являясь во сне, оно убеждает отказаться от невесты и пропить свои "животы". Молодец последовал его советам, снова "скинул он платье гостиное, надевал он гунку кабацкую". Попытки молодца избавиться от страшного спутника, по совету добрых людей, явиться с раскаянием к родителям ни к чему не приводят. Горе предупреждает: "Хотя кинься во птицы воздушные, хотя в синее море ты пойдешь рыбою, я с тобою пойду под руку под правую". Наконец молодец нашел "спасенный путь" и постригся в монастыре, "а Горе у святых ворот оставается, к молодцу впредь не привяжется".Д. С. Лихачев характеризовал Повесть как "явление небывалое, из ряда вон выходящее в древней русской литературе, всегда суровой в осуждении грешников, всегда прямолинейной в различении добра и зла. Впервые в русской литературе участием автора пользуется человек, нарушивший житейскую мораль общества, лишенный родительского благословения", "впервые… с такой силою и проникновенностью была раскрыта внутренняя жизнь человека, с таким драматизмом рисовалась судьба падшего человека".В Повести нет реалий, которые позволили бы ее точно датировать, но очевидно, что главный герой — человек XVII в., "бунташной" эпохи, когда ломался традиционный уклад жизни. Повесть возникла на стыке фольклорной и книжной традиции; ее "питательной средой" были, с одной стороны, народные песни о Горе, а с другой — книжные "покаянные стихи" и апокрифы. Но на основе этих традиций автор создал новаторское произведение, и в русскую литературу "в гунке кабацкой" вошел герой греховный, но вызывающий сострадание.
Изволением господа бога и спаса нашего
Иисуса Христа вседержителя,
от начала века человеческаго.
А в начале века сего тленнаго
сотворил небо и землю,
сотворил бог Адама и Евву,
повелел им жити во святом раю,
дал им заповедь божественну:
не повелел вкушати плода винограднаго
от едемскаго[1] древа великаго.
Человеческое сердце несмысленно и неуимчиво:
прелстился Адам со Еввою,
позабыли заповедь божию,
вкусили плода винограднаго
от дивнаго древа великаго;
и за преступление великое
господь бог на них разгневался,
и изгнал бог Адама со Еввою
из святаго раю из едемского,
и вселил он их на землю, на нискую,
благословил их раститися, плодитися
и от своих трудов велел им сытым быть,
от земных плодов.
Учинил бог заповедь законную:
велел он браком и женитбам быть
для рождения человеческаго и для любимых детей.
Ино зло племя человеческо:
вначале пошло непокорливо,
ко отцову учению зазорчиво,
к своей матери непокорливо
и к советному другу обманчиво.
А се роди пошли слабы, добр [е] убожливи,
а на безумие обратилися
и учели жить в суете и в [не] правде,
в ечерине[2] великое,
а прямое смирение отринули.
И за то на них господь бог разгневался,
положил их в напасти великия,
попустил на них скорби великия,
и срамныя позоры немерныя,
безживотие[3] злое, сопостатныя находы,
злую, немерную наготу и босоту,
и безконечную нищету, и недостатки последние,
все смиряючи нас, наказуя
и приводя нас на спасенный путь.
Тако рождение человеческое от отца и от матери.
Будет молодец уже в разуме, в беззлобии"
и возлюбили его отец и мать,
учить его учали, наказывать,
на добрыя дела наставлять:
"Милое ты наше чадо,
послушай учения родителскаго"
ты послушай пословицы[4]
добрыя, и хитрыя, и мудрыя, -
не будет тебе нужды великия,
ты не будешь в бедности великой.
Не ходи, чадо, в пиры и в братчины[5],
не садися ты на место болшее,
не пей, чадо, двух чар за едину!
еще, чадо, не давай очам воли,
не прелщайся, чадо, на добрых красных жен,
отеческия дочери.
Не ложися, чадо, в место заточное[6],
не бойся мудра, бойся глупа,
чтобы глупыя на тя не подумали,
да не сняли бы с тебя драгих порт[7],
не доспели бы тебе позорства и стыда великаго
и племяни укору и поносу[8] безделнаго!
не ходи, чадо, х костарем[9] и корчемникам,
не знайся, чадо, с головами кабацкими,
не дружися, чадо, с глупыми, не мудрыми,
не думай украсти-ограбити,
и обмануть-солгать и неправду учинить.
Не прелщайся, чадо, на злато и сребро,
не збирай богатства неправаго,
не буди послух[10] лжесвидетелству,
а зла не думай на отца и матерь
и на всякого человека,
да и тебе покрыет бог от всякого зла.
Не бесчествуй, чадо, богата и убога,
и имей всех равно по единому.
А знайся, чадо, с мудрыми,
и [с] разумными водися,
и з други надежными дружися,
которыя бы тебя злу не доставили".
Молодец был в то время се мал и глуп,
не в полном разуме и несовершен разумом:
своему отцу стыдно покоритися
и матери поклонитися,
а хотел жити, как ему любо.
Наживал молодец пятьдесят рублев,
залез[11] он себе пятьдесят другов.
Честь его яко река текла;
друговя к молотцу прибивалися,
[в] род-племя причиталися.
Еще у молотца был мил надежен друг -
назвался молодцу названой брат,
прелстил его речами прелесными[12],
зазвал его на кабацкой двор,
завел ево в ызбу кабацкую,
поднес ему чару зелена вина
и крушку поднес пива пьянова;
сам говорит таково слово:
"Испей ты, братец мой названой,
в радость себе, и в веселие, и во здравие!
Испей чару зелена вина,
запей ты чашею меду сладково!
Хошь и упьешься, братец, допьяна,
ино где пил, тут и спать ложися.
Надейся на меня, брата названова, -
я сяду стеречь и досматривать!
В головах у тебя, мила друга,
я поставлю крушку ишему[13] сладково,
вскрай поставлю зелено вино,
близ тебя поставлю пиво пьяное,
зберегу я, мил друг, тебя накрепко,
сведу я тебя ко отцу твоему и матери!"
В те поры молодец понадеяся
на своего брата названого, -
не хотелося ему друга ослушатца;
принимался он за питья за пьяныя
и испивал чару зелена вина,
запивал он чашею меду слатково,
и пил он, молодец, пиво пьяное,
упился он без памяти
и где пил, тут и спать ложился:
понадеялся он на брата названого.
Как будет день уже до вечера,
а солнце на западе,
от сна молодец пробуждаетца,
в те поры молодец озирается,
а что сняты с него драгие порты,
чары[14] и чулочки — все поснимано:
рубашка и портки — все слуплено,
и вся собина[15] у его ограблена,
а кирпичек положен под буйну его голову,
он накинут гункою[16] кабацкою,
в ногах у него лежат лапотки-отопочки[17]
в головах мила друга и близко нет.
И вставал молодец на белы ноги,
учал молодец наряжатися:
обувал он лапотки,
надевал он гунку кабацкую,
покрывал он свое тело белое,
умывал он лице свое белое;
стоя молодец закручинился,
сам говорит таково слово:
"Житие мне бог дал великое, -
ясти, кушати стало нечево!
Как не стало денги, ни полу-денги, -
так не стало ни друга не полдруга:
род и племя отчитаются[18]
все друзи прочь отпираются".
Стало срамно молотцу появитися
к своему отцу и матери,
