— Что еще сказать вам в этот наш последний, прощальный вечер? Вы счастливее меня, вы счастливее всех нас, ваших родителей, ваших старших товарищей и учителей. Счастливее тем, что вы молоды! Вы увидите то, чего не увидим мы. И в этом ваше счастье! Но и у нас есть свое счастье. В нашей жизни, в жизни нашего, старшего поколения, есть своя красота и своя гордость. В исторический час, когда нужно было решать судьбы народа и судьбы истории, наше поколение приняло на себя всю ответственность и все бремя этого решения, оно выдержало небывалые битвы, о которых потомки наши будут говорить с любовью и благодарностью, и открыло вам, детям нашим, широкие пути. Они открываются сегодня перед вами — большие, нехоженые пути жизни, много путей. Который из них лучше? Праздный вопрос! Можно ли сказать, какая дорога лучше: лесная, среди обступающих вас шишкинских сосен, или степная, ведущая к близкому, но вечно уходящему от вас горизонту, горная, с ее головокружительными, лихими поворотами, морская — голубая или самая широкая из всех дорог — воздушная? Каждая из них имеет свою красоту и свою прелесть — ее только нужно понимать и чувствовать. Так и здесь, в открывающихся перед вами жизненных путях. Каждый из них по-своему прекрасен, и прежде всего хорош он будет тем, как он будет вами пройден. Исследуйте, открывайте, созидайте — нет перед вами никаких преград! А если нужно будет защищать созидаемое вами, — защищайте. И пусть каждый из вас пройдет выбранный им путь честно и мужественно, в полную меру души, чтобы в конце его не стыдно было оглянуться назад и чтобы нам, учителям вашим, вручающим вам сегодня аттестат зрелости, не пришлось краснеть за вас перед народом. Отдавайте свой труд, свои знания, молодость, немеркнущую искру души, а если нужно, и жизнь вашу на благо родины, потому что нет для нас без родины жизни. Перед вами — невиданное, перед вами — неслыханное, перед вами то, о чем только мечтается. Так идите же и осуществляйте ваши мечтания, доведите до завершения главную, всеобщую мечту человечества — и уже не мечту, а дело, начатое нами, — построение коммунизма, в котором осуществится все, о чем только можно мечтать. Счастливого пути вам, товарищи!
Точно поднятые ветром, ребята встали и долго-долго аплодировали словам своего директора, которыми он провожал их в жизнь.
Потом был банкет, и даже с вином. И на нем произносили речи, тосты. Потом пели песни, пробовали танцевать. Но какие танцы без девочек? Ребята окружили Полину Антоновну, та пошепталась с директором, и, получив разрешение, десятый «В» решил идти в школу к девочкам.
Но, прежде чем уйти, Борис дал команду: всем ребятам собраться в свой класс. Проститься с классом! Все пришли и, не зажигая огня, в сумерках короткой и светлой июньской ночи, в последний раз сели — каждый на свое место, на которое он никогда уже больше не сядет. Посидели, помолчали, а потом поднялся Борис и решительным шагом вышел вперед, к учительскому столу.
— Ребята! — сказал он взволнованно. — Мы последний раз в этом классе, в своем классе, в последний раз все вместе. Прошу встать!
Все встали, тоже взволнованные необычайностью минуты.
— Мы все слышали, что сказал вам сегодня директор, что завещала нам наша школа, — сказал Борис. — Запомним это?
— Запомним! — неожиданно громко и дружно отозвались ребята.
— Чтобы из нашего класса не было ни подлецов, ни лентяев, ни трусов, ни предателей, — выполнить это беремся?
— Беремся!
— А если будет война, будем проситься в одну часть! — выкрикнул Вася Трошкин.
— Будем стараться! — улыбнулся Борис.
Пошли в школу к девочкам. Там было веселее. Девочки были нарядные до неузнаваемости, уже не в форменных, а в праздничных, специально для этого вечера сшитых платьях — белых, голубых, розовых, пестрых. У одних уже появились прически, у других — золотые украшения, у третьих — подаренные кем-нибудь из родных часы. Неуемная Юля Жохова опять заводила все игры, какие только знала. Танцевали, пели, снова танцевали. А затем, по просьбе подруг, Таня Демина читала стихи:
Уже светало, когда все вышли на улицу.
Как и когда возник этот трогательный и по-молодому искренний обычай, никто, вероятно, не знает. Но это уже стало традицией: после заключительного вечера выпускники всех школ Москвы идут на Красную площадь, идут с очень немногими, самыми любимыми своими учителями, — несут туда все чувства взволнованной и переполненной радостью души.
Так пошли и наши друзья, взявшись под руки, во всю ширину улицы, по ночной, необычной Москве.
— «И дремлют спящие громады пустынных улиц!» — говорит Борис идущей рядом с ним Тане. — Москва пустынная! Даже странно!
— А вот «наш» Гоголь! — шепчет Таня, кивнув на памятник Гоголю.
