— Тогда нам нужнее всего наполнить свои фляжки, — сказал Сэм. — Но здесь воды нет: я не слыхал ни одной струйки. И, во всяком случае, Фарамир говорил, что мы не должны пить воду из Моргула.
— Не пить воды, что течет из Имлад Моргула, — вот что он сказал, — возразил Фродо. — А мы сейчас не в долине, и если нам встретится вода, она будет течь туда, а не оттуда.
— Все равно, я ей не доверюсь, — заметил Сэм, — разве что буду умирать от жажды. Здесь чувствуется что-то дурное. — Он принюхался. — А запах! Вы его слышите? Странный запах, душный; мне он не нравится.
— Мне здесь ничто не нравится, — отозвался Фродо, — ни ветер, ни камни. Земля, вода и воздух — на всем здесь лежит проклятие. Но таков путь, которым мы должны идти.
— Да, он таков, — произнес Сэм. — И мы бы никогда не очутились здесь, если бы знали заранее. Но, я думаю, так бывает часто. Знаете, Фродо, я думаю о подвигах из старых легенд и песен; о приключениях, как я всегда называл их. Я думал, герои в легендах ищут подвигов и совершают их потому, что хотят, потому, что это интересно, для развлечения, так сказать. Но в настоящих легендах, в тех, которые запоминаются, дело вовсе не в этом.
Герои там просто попадают туда случайно, потому что таков их путь. И у яих, наверное, бывало множество случаев вернуться, как и у нас, только они ими не воспользовались. О тех, кто воспользовался, мы ничего не знаем: о них все забыли. Мы знаем только о тех, которые шли своим путем до конца, а конец, заметьте, не всегда бывает хорошим. По крайней мере, так думают те, что в легендах; а те, что слушают, могут думать иначе. Знаете, можно вернуться домой и найти все по — старому, и все — таки это будет уже не то
- как случилось со старым Бильбо: после своих приключений он переменился.
Те легенды, в которых все идет благополучно, — это не такие, которые интереснее всего слушать; хотя, конечно, попасть в них — лучше всего.
Интересно, в какую легенду попали мы с вами?
— Интересно, — согласился Фродо. — Но я не знаю. Именно так и бывает в настоящих легендах. Вспомни любую из тех, которые тебе нравятся. Ты можешь знать или догадываться, как она кончится, — хорошо или плохо, — но ее герои не знают. И ты даже не хотел бы, чтобы они это знали.
— Ну, разумеется, нет! Вот, хотя бы Верен: он и не думал, что завоюет Оильмариль, Сверкающий Камень, и все-таки завоевал; а ему приходилось гораздо хуже, чем нам сейчас. Но это, конечно, длинная легенда, и в ней есть и горе, и радость, и многое другое, а Сверкающий Камень попал, в конце концов, к Эльфам, а потом превратился в Вечернюю Звезду. И — ох, я до сих пор и не думал об этом! У нас… то есть, у вас тоже есть крупица его блеска в склянке, которую дала вам Галадриэль. Подумать только, мы попали в ту же самую легенду! Неужели старые легенды не кончаются никогда?
— Нет, сами они не кончаются, — сказал задумчиво Фродо, — но их герои появляются и уходят, когда их дело сделано; рано или поздно окончится и наша роль.
— И тогда мы сможем отдохнуть и поспать, — сказал Сэм и невесело засмеялся. — Именно об этом я и думаю, Фродо. Просто отдыхать, и спать, и проснуться для утренней работы в саду. Кажется, только об этом я и думаю все время. Все эти большие, важные замыслы — не для меня. Но интересно все — таки, попадем ли мы когда — нибудь в песню или легенду? То есть, конечно, попасть в нее мы уже попали, но я хочу сказать — будет ли кто — нибудь, через много — много лет, рассказывать ее вечером у очага или читать в большой книге с черными и красными буквами? И чтобы говорили: "Расскажи нам о Фродо и о Кольце". И чтобы сказали: "Да, эта легенда — моя любимая. Фродо был очень отважен, правда?" — "Да, он был самым отважным из Хоббитов, а это значит многое".
— Это значит — сказать слишком много, — возразил Фродо и засмеялся, и смеялся долго, от всего сердца. Такого звука не было слышно в этих опасных местах с тех пор, как Саурон появился здесь. Сэму показалось, что все камни кругом прислушиваются, а высокие утесы нагибаются к ним. Но Фродо не обратил на это внимания; он опять засмеялся.
— Ну, Сэм, — сказал он, — послушать тебя, и станет так весело, как будто легенда уже написана. Но ты забыл об одном из главных героев: о Сэмвизе Стойком. "Мне хочется послушать еще про Сэма. Почему ты не записал побольше его разговоров? А Фродо без Сэма не ушел бы далеко, правда?"
— Фродо, Фродо, — возразил Сэм, — не надо смеяться. Я говорил серьезно.
— Я тоже, — ответил Фродо. — Говорил и говорю. Но мы немножко торопимся. Мы с тобою, Сэм, застряли в одном из самых скверных мест, и очень похоже, что кто — нибудь, слушая эту страницу, скажет: "Закрой книгу, мы не хотим больше слушать".
— Может быть, — произнес Сэм, — но я — то так не скажу. То, что сделано и кончено, выглядит иначе, когда попадет в легенду. Ведь даже Голлум может оказаться в легенде хорошим, лучше, чем он есть на самом деле.
И он говорил, что когда — то тоже любил легенды. Интересно, кем он себя считает, героем или злодеем?
— Голлум! — позвал он. — Хотел бы ты быть героем?.. Ну, а где же он опять?
