— Здесь, в Париже, именно сейчас, — задумчиво ответил он, — я больше всего могу помочь моему другу, президенту Альенде. Ведь Чили блокируют империалисты везде, где только можно. Им нужно вызвать внутренний разлад в стране, помочь реакции, всей правой сволочи, которая в свое время аплодировала Гитлеру, Муссолини, Франко. Вот и приходится мне бороться здесь с теми, кто наложил арест на прибывшую в европейские порты чилийскую медь, а ведь это почти единственный наш источник получения валюты.
Кабинет Неруды был небольшой, кабинет поэта, художника — всюду книги: в шкафах, на столе, на подоконниках. Рядом с диваном, на маленьком столике лежала стопка бумаги, частью исписанной. Неруда заметил мой взгляд.
— Новая поэма, — сказал он. — Тороплюсь закончить… Поэма будет воспевать кубинскую революцию. Условно я ее назвал «Песни о подвиге»… Но это все еще в работе, поэзия — это очень трудно, потому что совмещает в себе красоту и честность.
Он попросил жену, которая любовно укрывала пледом его ноги, достать с полки книгу.
— А вот эту книгу я подарю вам: «Песни любви Сталинграду».
Он подписывал мне свой том, и я видел, как лицо его медленно бледнело от боли. Я поднялся. Поблагодарил Пабло.
— До встречи в Москве, — тихо, с грустью сказал Неруда.
Но встрече этой не суждено было состояться.
Перечитывая сборник стихов Неруды, я остановился на пророческих строках:
Мертвый Неруда, как и мертвый Гарсиа Лорка, был опасен чилийским фашистам: скромные похороны поэта прошли в окружении карабинеров, а муниципальное кладбище в Сантьяго было оцеплено полицией. Дом, в котором жил и творил поэт-революционер, фашисты разграбили, надругавшись над памятью того, кто вступил в схватку с фашизмом в Испании и оставался верен идеалам социализма до последнего своего часа — как его верный и старый друг Пабло Пикассо.
Тогда в каждом доме у нас на Родине была карта Испании. Каждое утро мы переставляли красные и черные флажки, с затаенным дыханием наблюдая за боями республиканцев против фашистов.
Сергей достал где-то огромную карту — чуть не во всю стену его крохотной комнатенки, — и мы подолгу стояли возле нее, вчитываясь в строки кольцовских репортажей, гадая, когда же красные победят, когда сбросят в море ненавистных нам фашистов…
Мы знали, что наши летчики и танкисты добровольцами уехали за Пиренеи — помогать замечательному народу Испании сражаться за свою свободу. Как в Китае, где советские военные специалисты были плечом к плечу с замечательным китайским народом, который сдерживал натиск японских агрессоров, так и в Испании мы были верны своему долгу — великому долгу пролетарского интернационализма и антифашистской борьбы.
Сергей заставил нас чуть ли не наизусть выучить статью воспитанника белорусского комсомола дважды Героя Советского Союза Я. Смушкевича, участника боев под Мадридом и Уэской, опубликованную в Москве. Думаю, что статья эта заслуживает того, чтобы привести ее почти целиком:
