Однажды, получив отпуск, он решил ее навестить. Побывав перед этим на лосиной охоте, он заявился к ней с подарком — мясом лося.
Однако Лида была где-то в отъезде. Капланов выкопал во дворе подвал и, сложив мясо, уехал, так и не повидав ее.
Лиду он встретил только года через три, когда она жила у своих родных в столице.
Приехав зимой в отпуск, он пришел к ней обвешанный ворохом подстреленных в Подмосковье белок.
Остановившись в дверях, он смущенно сказал:
— Вот, Лидочка… белок вам принес. На шубу. А беличье мясо можно есть. Серьезно! Пожарить и есть! Очень вкусно…
— Левушка! — Она была обрадована и изумлена, ведь они давным-давно даже не писали друг другу. — Левушка, откуда вы? И зачем все это? Ну, таежник мой, раздевайтесь скорее.
Они о многом тогда говорили. Вспоминали юные годы, старых друзей, разлетевшихся по свету, рассказывали о переменах в жизни.
Только о себе Лида промолчала. И он не посмел ее расспрашивать.
Потом снова расстояние и время разделили их надолго. Но мысли его часто возвращались к ней. Это бывало и у ночного костра, когда ярко горело пламя и искры высоко уносились вверх, будто превращаясь в далекие звезды, и на рассвете, когда сопки были покрыты еще туманом и с них временами доносились призывные крики изюбров, и днем, где-нибудь на скалистой вершине, где он стоял и задумчиво вглядывался в море тайги, которое в лиловой дымке словно плескалось, омывая горы…
Теперь, живя на Фате, Капланов имел возможность чаще встречаться с другими научными работниками, чем когда он, по их выражению, «оккупировал» Кему. Не так уж далеко было отсюда до ключа Поднебесного, где работал Валентин Шамыкин, и до Красивого Места в верховьях Сицы — «вотчины» Юрия Салмина и Кости Грунина.
Однажды Капланов вышел из Тернея вместе с Шамыкиным, им было по пути. Спутник его, занимаясь акклиматизацией норки, получил для подкормки зверьков старую выбракованную лошадь; ее нужно было забить после того, как она доставит на себе вьюк с продуктами в избушку на Поднебесном.
— Слушай, Валентин, — сказал Капланов, — ведь это несправедливо: конь всю жизнь трудился в тайге и теперь должен еще работать перед самой своей смертью. Неужели тебе его не жаль? Давай отпустим коня на все четыре стороны.
Шамыкин с удивлением посмотрел на приятеля. Но тот был серьезен.
— Так его все равно звери в тайге съедят. Зачем напрасно пропадать добру?
— Это верно, — огорченно согласился Капланов и, подумав, добавил: —Тогда знаешь что? Забьем его для норок, а сами мяса не попробуем. Из уважения к его заслугам, а?
— Чудишь ты все, Левка, — заметил Шамыкин, — ну, впрочем, если ты думаешь, что ему будет от этого легче, давай не есть.
Через два дня возле избушки на лабазе лежала груда конского мяса, предназначенного для норок. Приятели, решив его не трогать, ограничились варениками с картофелем.
Капланов, стряпая, сказал:
— А конское мясо — вещь неплохая. Вот если бы пришли сюда ребята, они бы нас засмеяли. Мяса полно, а мы картошку наворачиваем.
— Во имя гуманизма и справедливости, — пожав плечами, вздохнул Шамыкин.
Когда вся «отважная четверка», как прозвали зоологов в Тернее, собиралась в тайге, то после обычного обмена новостями и сытного ужина они затевали традиционную игру в коллективное «стихоплетство». Но это уже были не случайные стишки, друзья взялись сочинять «поэму» о своей таежной жизни.
Долго думали, как ее назвать, и никак не могли прийти к общему согласию.
— Ребята, эврика! — воскликнул один из них, разматывая портянки перед тем как забраться в спальный мешок, — а почему бы нам не назвать нашу поэму «Пять лет в портянках»? Вот уже скоро пятилетка минет, как мы из них не вылазим. Ведь не каждому дано в жизни такое удовольствие!
Название всем понравилось.
Шамыкину поручили вести запись, и при очередной встрече он всякий раз начинал читать поэму с первых строк:
— продолжал на память Салмин.
— добавлял с усмешкой Капланов.
Грунин, вздымая руки, трагически восклицал:
Салмин, насмешливо поглядывая на Капланова, протяжно и торжественно произносил:
Этот дружеский шарж относился к Капланову. Джеклондонский Смок Белью вообще был любимым героем молодых научных сотрудников заповедника.
