— Прекрасно! Какими хорошими словами выразили вы всё то, над чем я думал, работая над картинами «Нападают врасплох» и «Окружили», — сказал Верещагин. Он попросил автора подписать стихотворение. Студент достал из записной книжки карандаш и расписался: «Всеволод Гаршип».
— Ваше отчество? — спросил художник.
— Михайлович.
— Буду знать, буду знать, — проговорил Верещагин, пряча стихотворение в карман пиджака. — Надеюсь ваше имя встретить в печати.
— Не исключена и такая возможность, — улыбнулся Гаршин.
— Желаю удачи. А вы, случайно, не из наших, вологодских-новгородских мест?
— Нет, Василий Васильевич. Но Шексну вашу знаю. Бывал там около Кириллова в Федосьином Городке. Красивые места. Река быстрая, холмистые берега. Бывал и в монастырях, смотрел живопись и архитектуру древнейших времен. Богата памятниками старины наша матушка-Русь, а Север — особенно. Да и люди там с упрямкой, но общительные. Наверно, эта общительность от артельных отхожих промыслов, от бурлачества. Там в каждой деревне бурлаки. Нельзя пожаловаться и на гостеприимство, — продолжал Гаршин, — бывал я около Кириллова и Белозерска во многих деревнях в престольные праздники. Там, несмотря на бедность, всё же люди умеют приготовить обилие всяких кушаний и пития.
— Да, на этот счет у нас люди изобретательны: понимаете, пироги — и те бывают у них не менее как двадцати сортов! — увлекшись разговором о земляках, сказал Василий Васильевич, а Гаршин, улыбаясь, начал перечислять: — Шаньги, мушники, налитушки, опарники, гороховики, рогульки, колобки и чего только деревенские люди не придумают в своей тихой, мирной жизни, чтобы хотъ чем-нибудь скрасить ее. А потом вот так, по воле «его величества», попадают эти кириллово-белозерские жители; куда-то в далекие туркестанские края, честно дерутся, не ведая — за что, честно умирают, вот так, как об этом красноречиво свидетельствуют ваши, Василий Васильевич, картины.
— Видите ли, — ответил на это Гаршину Верещагин, — я так думаю, что будет время — будет постоянно мир на земле, но пока еще такой порядок, что голоса дипломатов заглушаются ревом пушек… Ну, Всеволод Михайлович, спасибо за хорошие слова о выставке. Желаю вам успехов! — Они крепко пожали друг другу руки и расстались в переполненных зрителями комнатах солидного учреждения, предоставленного для выставки…
