Вася Верещагин сидел на лестнице и смотрел снизу вверх то на исправника, то на отца, возбужденного вином и взволнованного предстоящей встречей. А когда заговорил отец, Вася стыдливо опустил голову и лишь иногда украдкой посматривал на мужиков, подмечая, какое впечатление производят на них слова отца.
— Главное вам, мужички мои, уже объявил господин исправник. Запомните его слова! — тоном приказа сказал помещик и на минуту замолк. Толпа слегка зашевелилась.
— А воля всё ж таки будет… — нерешительно проронил кто-то в тишине.
— Воля?! — рявкнул Верещагин и шагнул вперед. — Вот она где, ваша воля! — и показал сжатый кулак, украшенный двумя золотыми кольцами. — Староста! Запиши фамилию, кто это сказал… — и, вернувшись на место, продолжил свою речь: — Я буду краснеть и бледнеть, если государь император взглянет проездом на мои поля. Земля моя вами истощена, не унавожена, родит плохо. Урожай ржи и пшеницы хилый. Разве так прежде работали на помещика? Вы мою землю не пашете, а только вроде бы для виду слегка ковыряете. Лодыри вы, да еще воли хотите. Мой лес вы безнаказанно губите. Кто вам позволил лыко драть?.. — Помещик поперхнулся, закашлялся и достал из кармана сюртука большой вышитый платок. И опять чей-то голос, более смелый, чем прежний, перебил его:
— А если, барин, нам лыко не драть, так и лаптей не нашивать; из лыка мы и корзины плетем. А не будь корзины, во что грибы да ягоды собирать? Да и по миру не с чем будет ходить…
— Ну ладно, черт с вами, лыко дерите, только с позволения старосты. А зачем вы березы портите, зачем из моих берез весной сок выкачиваете?..
— У нас и сласти-то только — березовый сок…
Понял барин Верещагин, что, видно, наливки перехватил малость, — не получается у него убедительной речи. Постоял, подумал и закричал на старосту:
— А ты, Олеха, тяпа-растяпа! Почему не смотришь, почему не требуешь с мужиков?! Встать, когда я с тобой говорю!
Староста, сидевший на лестнице рядом с Васяткой, испуганно выпрямился и, уставившись глазами на барина, забормотал:
— Да я и то смотрю, да как с них потребуешь! Свое-то им дороже…
Наступила тишина. Было слышно, как отдувался исправник да чирикали под кровлей ласточки в многочисленных гнездах. Легкий ветерок шелестел листьями старых лип, окружавших усадьбу.
— Васятка, ты скажи мужикам слово! Прибавь от себя. Ты теперь не маленький, — потребовал отец.
— Нечего мне, папа, им сказать… И не буду!..
Гнев Верещагина, вскипевший против мужиков, обрушился на непокорную голову сына. С налитыми кровью глазами помещик спустился на две-три ступени вниз и ударил сына.
— Рас-с-сходись! — крикнул исправник. — Завтра рано утром все в Любцы!..
Мужики стали расходиться по своим избам.
Вася Верещагин, переживая горькую обиду на отца, шел по улице со стиснутыми зубами, сам не зная куда. В помещичьих покоях, не стесняясь исправника, Васина мать плакала и кричала на супруга — зачем он не сдержался при людях. Потом, под вечер, разыскала она Васю в избе у охотника Степана. Степан чистил старое кремневое ружье и для прочности медной проволокой припутывал ствол к самодельному некрашеному прикладу.
— Вася, Васенька, иди домой, — из сеней позвала сына Анна Николаевна. — Иди, миленькой! У отца смягчилось сердце на тебя и гнев прошел.
— Мама, не уговаривай, — ответил Вася и отвернулся от матери к узкому окну с тусклыми, позеленевшими стеклами.
— Отец уже забыл об этом, пойдем домой! — плачущим голосом снова позвала мать.
— Очень у моего отца память коротка. Я этого никогда, мама, не забуду. И постараюсь жить так, чтобы отец не видел меня… Ступай, мама, не тревожь меня… Сегодня я уйду в ночное, к ребятам в поскотину. Завтра возьму у Степана ружье и пороховницу и пойду в болото на охоту. Хоть к черту на рога!..
Мать переступила порог и, согнувшись под полатями, прошла в избу. Она схватила сына за руку:
— Как же так, на охоту? Степан, приказываю не давать ему ружья!..
— Я и без ружья.
— А молебен? А государь в Любцах будет?..
— Это меня не касается. Царя я видел в Морском корпусе, видел на параде, на Царицыном лугу. Обыкновенный человек!..
— Ну, барыня, и отчаянная головушка у вас растет! — кивнул на Васю охотник Степан и добавил: — Такой не побоится супротив ветра идти. Вот, вспомните меня… Норов у парня не по годам, как у жеребенка необъезженного. Если не зарвется — далеко пойдет, и вскачь и рысью…
На следующий день, несмотря на укоры отца и уговоры матери, Вася Верещагин не был в Любцах, хотя народу собралось там видимо-невидимо. Не отстал от Васи и охотник Степан. (Ему Анна Николаевна подала серебряный целковый и строго приказала приглядывать за ее сыном). Пробыв не более часа в Любцах, в церкви и в помещичьей усадьбе отставного гвардейского полковника, император Александр соизволил проронить всего только три «высочайших» фразы.
— Прекрасна стерлядь шекснинская, не зря ее воспел Державин… — Это было сказано у Алексея Верещагина за перегруженным всяческой снедью столом.
