Краткий инструктаж и приветственная речь, и вот мы уже со своими пожитками плетёмся на второй этаж, где нам выделена комната для сна. Комната 3 на 3 метра с четырьмя, потрёпанными жизнью, матрасами на полу. А нас семь человек. Ну нормально! Не зря я взял каремат и спальный мешок: походное прошлое дало о себе знать и очень пригодилось.
Только расстелились – команда «построение на первом этаже». Ощущение, будто действительно снова вернулся на срочную службу. Ну да ладно. Как говорится: нас качать, что небо красить!
Собираемся в коридоре первого этажа. Со всех щелей выползают заспанные солдатики. Нормальная у них тут служба! Коридор бывшего здания ГАИ явно не предназначен для тридцати человек: стоим по обеим сторонам, а в некоторых местах и в два ряда. Тусклый свет и тяжёлый запах сигаретного дыма, создают неповторимую атмосферу. Появляется наш командир – Феникс. Молоденький мальчик, лет двадцати двух, но с довольно серьёзным и уверенным взглядом. Нарочито монотонным голосом, периодически затягиваясь дымом сигареты, он представляется и доводит правила проживания и особенности несения службы. Феникс – лейтенант, 4 месяца назад закончивший училище и направленный на СВО. Он уже освоился в коллективе, хотя видно, как ему сложно управлять сорокалетними мужиками, которые прошли не одну войну*. Сразу же происходит знакомство: Граф, Сутенёр, Блестящий, Краснодар, Горец, Рыжий. В голове каша из позывных. У меня-то всегда были проблемы с запоминанием большого количества новых имён, а тут их почти три десятка. Ну ладно, со временем запомню. Служить нам ещё долго вместе. А служба нам предстоит интересная. Сразу спрашивают, какие позывные у вновь прибывших, то есть – нас. Ну а что, а я, значит, буду «морпехом». Не зря ведь я один в чёрном берете стою.
В двух словах – служба караульная: 2 раза в сутки выходим в смену на дорогу и проверяем все проезжающие автомобили. Как гаишники, одним словом. А линия боевого соприкосновения в 70 километрах от нас. То есть мы не просто в тылу, а в очень глубоком тылу. Но чтобы мы не расслаблялись, нам поведали о диверсионно-разведывательных группах (ДРГ), которых в этих краях в избытке.
Да, не такую войну* я себе представлял, не такую. Мне караулов хватило на срочной службе: я охранял штаб Черноморского флота, был и часовым, и разводящим, знаю наизусть устав караульной службы, но думал, что больше в эту историю я не попаду. Но, как говорится, человек предполагает, а Бог располагает. Ну значит так нужно.
На этой позитивной ноте планёрка окончена, можно и поужинать. А на ужин: тушёная картошка с бараниной, приготовленная на костре, зубчик чеснока, свежий домашний хлеб.
Начинаю привыкать. Даже нравятся некоторые моменты. Здесь всё по-честному, без мишуры. Это какой-то свой особый и захватывающий мир. Он другой, и даёт тебе такие эмоции, которые в мирной жизни получить сложно.
Близость смерти заставляет ярче ощущать жизнь. Сильнее любишь и скучаешь по семье, сильнее радуешься новому дню, проще относишься к материальным благам и вещам. А смерть тут близко. И пусть до линии фронта несколько десятков километров, но старуха бродит рядом: она в минах на полях, она в багажниках проезжающих машин, она в шуршании листвы в лесу. Осознавая это, становишься внимательнее и собраннее.
Замечаешь то, чего раньше не видел. Слух становится гораздо тоньше. Оказывается, не так уж тут и тихо. Постоянно слышны раскаты артиллерии, выходы и прилёты, начинаешь отличать звук АК от ПК, АГС от РПГ.
Новости о прилётах в соседних городах бодрят лучше, чем ристретто. Понимаешь, что в любой момент может и на нашей улице настать праздник, и заиграет музыка, которую мы уже не услышим. Понимаешь, что личные вещи не имеют того значения, которое ты им раньше придавал, и если нужно будет оперативно передислоцироваться в любую из сторон, то возьмёшь с собой только самое необходимое. Происходит очищение. Словно с луковицы снимают шелуху: слой за слоем, пока она не станет девственно-чистой.
Первое моё дежурство. Ночь. В смене три человека: самый опытный и матёрый и два молодых. За старшего у нас «Малыш». Позывной он свой получил от боевых товарищей, когда элегантно залезал в водительский люк БТРа. Мужчина лет сорока пяти, необъятных размеров, но с чистым, добрым сердцем и железными принципами. Располагает к себе с первых минут общения. Ко мне он особенно сильно проникся, узнав, что я из Алушты родом, как и он. Сразу стало гораздо больше тем для общения, начали находить общих знакомых. Вообще, это неописуемо-приятное чувство: встретить земляка далеко от дома!
Второй – совсем молоденький парнишка, после срочной службы подписавший контракт. Тем не менее уже успел повидать войну*, был в гуще событий и, вероятно, поэтому много молчит. Я встречал таких ребят позже. Молчат они не просто так. Боль, обида, злость в их сердце от потерь боевых товарищей, которые там становятся настоящими братьями.
