— Я хочу, чтобы им всем было лучше… — отвечает Виктор Николаевич после раздумья. — А они не понимают… Скажите, Платон Яковлевич, — долго так будет?
Директор смеется. Он такой большой и грузный, что в такт смеху начинает вздрагивать стол и лампа на нем, и в чернильнице ходят фиолетовые волны. И только теперь Виктор Николаевич верит, что слова директора — не лекция.
А Петькин путь прям, как стрела: по коридору, с разбегу в дверь и — каникулы.
Юрка и Димка ждут у ворот.
— Исключили?
— Ну да! Поговорили просто. На свою тетрадь.
— Петька… — растроганно говорит Юрка. — Я отдам тебе два патрона шестнадцатого калибра. Ты у меня просил, — помнишь?
— А чего у тебя в тетрадке?
Юрка раздумывает несколько секунд.
— Ладно. Я никому не говорил, а вам скажу. Айда на берег!
Возбужденные и радостные, они мчатся по улице, потом — по берегу. Они швыряют портфели с откоса и скатываются вниз в облаках пыли. Они перестали быть учениками. Впереди — лето!
