Там добровольцы заявили, что сами спустятся под землю, заменив спасателей. Их начальник возражал, но штаб дал согласие. Во второй половине дня на гора выдали посадчиков. Трех живых тут же увезли в больницу, еще двоих в морг. Заголосили жены погибших, народ стал расходиться.
– Как вам это удалось? Ведь у спасателей не получилось? – спросил Колька отца с Лушиным, когда вместе возвращались домой.
– Они Никола, шли в обход, а мы пробились напрямую, прорубив гезенок*, – устало ответил бригадир.
– Страшно было?
– Тольки дураки не баяцца, – хмуро взглянул на сына Лев Антонович.
После майских праздников (шел тридцать девятый год) Кольке домой принесли повестку, явиться в горвоенкомат. Такую же получил двоюродный брат Володька и еще несколько ребят с Краснополья.
Явившись к указанному времени, узнали – их призывают в армию. На следующий день прошли медицинскую комиссию всех признали годными и распределили по командам. Колька оказался в семнадцатой (артиллерийские войска), Володька в двадцать четвертой – кавалерия, а Витька Провоторов загремел на флот.
Кто-то из остряков тут же выдал поговорку
Лентяй в артиллерии, хвастун в кавалерии,
Пьяница на флоте, а дурак в пехоте!
– Га-га-га! – заржали остальные
Спустя сутки состоялись проводы с гулянками, так велось исстари, после которых в кузове полуторки всех доставили в Ворошиловградский областной военный комиссариат. Он находился на городской окраине в километре от железнодорожного вокзала. Туда доставлялись призывники со всей области, набралось полтыщи человек. Сутки прожили в многоэтажной казарме, на вторые прибыли «покупатели» из воинских частей.
Рекрутов построили на плацу с вещами, пересчитали и в сопровождении сержантов различных родов войск отвели на запасные пути вокзала. Там, под парами, стоял железнодорожный состав. У него снова построили, состоялась перекличка, погрузили в деревянные «теплушки». Каждая на сорок человек или восемь лошадей. Внутри в два этажа нары, застеленные соломой.
Колька с «рудничными», протолкавшись вперед, заняли нижние, под окошком. Определив вещмешки у стенки в головах, принялись наблюдать за другими грузившимися.
Одни по виду были городские, другие из сел и хуторов. Все без исключения в ношеной одежде и такой же обуви. Многие с похмелья, грустные и веселые. Последним в теплушку влез военный с двумя треугольниками в петлицах.
Для начала, выбрав лучшее место, согнал с него какого-то селюка* затем оглядев всех сообщил, – я сержант Лобанов. Слушаться меня как родного отца. Ясно?
– Ясно, – вразнобой ответил вагон.
– Ты и ты,– ткнул в двоих пальцем. – Под нарами брус. Установите в проходе.
Вытащив, вставили в скобы, перекрыв вход.
Через короткое время паровоз дал длинный гудок, по составу прошел лязг сцепок, тронулся. За открытыми дверьми поплыл запасной путь, затем платформа и вокзал, городские, утопающие в садах окраины, застроенные частными домами. Потом исчезли и они.
Колеса прогремели по железнодорожному мосту через Северский Донец, состав, набирая ход, вырывался на степной простор. В нем белели меловые горы, у далекого горизонта синели терриконы шахт.
Ехали несколько суток. Днем, во время остановок, Лобанов, прихватив тройку рекрутов уходил в голову состава за продуктами. Возвращаясь, приносили в мешках хлеб, тушенку, сахар и ведро кипятка, вместо чая. Миска с ложкой и кружкой у каждого была своя. Сержант оказался свойским парнем, был из саперов, служил в Таллине последний. год.
– Вот довезу вас до мест и на дембель. В родную Обоянь, – сказал как-то, закуривая папиросу.
– Так конечная остановка Таллин? – спросил кто-то из ребят.
– Ну да, – выпустил ноздрями дым.
По дороге часть команд выгружали и их уводили военные, теплушки пополнялись новыми призывниками. В Белгороде Колька распрощался с Володькой, обещали друг другу списаться. На одной из станции под Курском увели еще нескольких ребят с Краснополья. Остались с Провоторовым.
Следующей ночью состав остановился в Брянске, там приказали выходить команде, в которой состоял Колька.
– Ну, бывай, Витек, – прихватив тощий сидор*, протянул другу руку. – Еще увидимся.
– Обязательно, – крепко ее тряхнул.
Сошедших, их было человек тридцать, построили на платформе, проверив наличие, и строем увели с вокзала. За ним на площади стояли два грузовика, погрузились, выехали в город. Ночь была светлой, в ней различались многоэтажки с темными окнами, частные дома за заборами и безлюдные улицы. Переехали по автомобильному мосту широкую, с белесой пеленой тумана реку.
– Десна, – сказал кто-то из знающих. Остальные, покачиваясь на скамейках, молчали.
Сразу же за мостом начались густые леса, через полчаса въехали в небольшой городок. Миновав центр, грузовики направились к окраине, остановившись у высокой глухой ограды с железными воротами. Головной просигналил, из кирпичной пристройки рядом выскочил солдат. Проверив у сидящего в кабине лейтенанта документы, вернулся обратно.
