В таком же примерно духе выступили ещё двое. Однако обличительного пафоса, на что, очевидно, рассчитывала директриса, не было. Чувствовалось: говорили по принуждению. Общие укоризненные фразы. ("Вот уж не ожидала, Илья Алексеевич". "Некорректно вы поступили"). Но риторика эта была какой-то вялой, будто выдавленной из тюбика. Говорили, как в таких случаях "положено". Кем "положено", почему -- над этим задумываться не привыкли.
Зла на своих обличителей у Левашова не было. Понимал: контракты, страх потерять работу... С тоской подумал: Господи, сколько же должно смениться поколений, чтобы в обществе наконец утвердилось гражданское достоинство, сметающее всё рабское, а, значит, унизительное и угодливое!
- Есть ещё желающие выступить? -- Взгляд директрисы снова заскользил по лицам собравшихся.
- Есть.
Это учитель информатики Панизник. Лет за сорок, с седоватой бородкой. В школе около года. Дока в компьютерных делах. В этом Левашов убедился. Его компьютер, подхватив вирус, основательно закис. Панизник провозился с ним около двух часов, пока вдохнул в него жизнь. От денег за работу отказался. "Для меня это полезная практика. Уж очень случай интересный".
На педсоветах выступал редко и то, когда обсуждаемый вопрос так или иначе был связан с информатикой. Обычно держал на коленях блокнот, куда время от времени что-то записывал. "И что вы там фиксируете, Алесь Францевич?" -- как-то поинтересовался Левашов. -- Ценные указания нашего директора?"
"Будь они ценные, я бы бы вместо этого блокнота использовал диктофон. А записываю кое-какие компьютерные мысли. Чего пропадать зря времени!"
"Рациональный мужик, -- одобрительно тогда подумал Левашов. -- Есть чему поучиться".
Сегодня Панизник без блокнота. Лицо напряжённое, будто всё, что здесь происходит, нацелено на него.
- Давайте определимся: разве это педсовет? Как и в совковые времена, раскручивается "персональное дело". Учитель честно ответил на острый вопрос ученика, и теперь его хотят выгнать из школы. За что?! Я -- не историк, но человек достаточно грамотный, чтобы отвергнуть всю эту трескучую пропаганду "линии Сталина". Войдите в Интернет, и там вам убедительно откроется, как развивались события под Минском в конце июня 41-го. Из-за грубейших просчётов Сталина и массовых репрессий накануне войны, обезглавивших Красную армию, и произошла катастрофа: несмотря на скопище советских войск с огромным количеством боевой техники уже через несколько дней после начала войны Западный фронт развалился. Никакой линии обороны перед Минском практически не было. А через довоенные укрепления, которые уже перестали быть таковыми, немцы прошли, словно нож через сливочное масло. И теперь нам и, особенно ученикам, вешают лапшу на уши, опять прославляя Сталина. "Великий полководец...". Какой он великий, уже хорошо известно. Правильно назвал его Илья Алексеевич изувером. Сталинское тридцатилетнее царствование -- это миллионы загубленных жизней и судеб.
Знаю об этом и по своей родословной. Почти вся семья моего прадеда умерла от голода в 33-м году. А кто сотворил тогда Голодомор? Сталин и его сатрапы. Двух братьев моего деда сгноили в ГУЛАГе. Дядю моей жены безвинно расстреляли в 38-м. И этого злодея на пьедестал?
Скажу откровенно: мне стыдно за вас, коллеги: топчете по "указанию свыше" хорошего учителя и человека.
Предлагаю это судилище прекратить.
Пока он говорил, Зенчик нетерпеливо ёрзал на стуле. Оборвать Панизника не решился: надо же соблюсти хотя бы видимость демократии. Но едва Панизник закончил, не просто поднялся с места, -- вышел к начальственному столу директрисы, обозначив тем самым себя как представителя власти.
- Хватит лить грязь на великое прошлое советской державы и, в частности, на Сталина! Ему, Верховному главнокомандующему, мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. Я не собираюсь вести дискуссию по вопросам, на которые нашей государственной идеологией даны чёткие ответы. Школа -- не майдан, и вносить анархию в школу вам, товарищ Левашов, и вам...
- Панизник, -- подсказала директриса.
... - и вам, товарищ Панизник, никто не позволит. Я думаю (повернулся к ней), директор школы предпримет соответствующие действия, чтобы контракт с учителем истории Левашовым прекратить. Его сегодняшнее выступление на педсовете окончательно меня убедило в необходимости этого. И с вами, товарищ Панизник, надо основательно разобраться.
- Не надо со мной разбираться. Я уже разобрался. Завтра подаю заявление с просьбой прервать контракт. Подыскал другую подходящую для меня работу. Программисты на дороге не валяются. (Усмехнулся). Если они трезвые. Не исключаю и возвращение в школу, но при условии, когда она действительно станет не полигоном для идеологических снарядов, а именно тем местом, где сеют разумное, доброе, вечное.
Левашов порывисто поднял руку.
Директриса, посверлив его глазами:
- Вы ещё хотите что-то сказать?
