Выехали мы утром, но только к обеду проехали и заболоченный лес, и «лежнёвку». Пошла грунтовая дорога. Прибавили скорости. Через четверть часа, километрах в трёх, показались строения железнодорожной станции. Осталось ехать не более пяти минут, когда заметили мы в небе немецкие бомбардировщики дальнего действия. Их было много, что-то около двадцати самолётов. Не снижая высоты, они заходили на бомбёжку и, как показалось нам с шофёром, шли прямо на нас. В то время, как и в начале войны, немецкие самолёты ещё охотились не только за отдельными автомашинами, но и за отдельными людьми. Мы выскочили из кабины, отбежали и легли на землю подальше от машины. Но бомбардировщики не имели нас в виду. Они всей армадой прошли над нами и сбросили свой смертоносный груз на железнодорожную станцию. Затем развернулись и ушли на запад.
Всю станцию окутало сплошными разрывами, дымом и огнём. Огромными, яркими клубами пламени в небе вспыхивали цистерны с бензином, в дыму горело здание станции, пылали вагоны и автозаправщики, приехавшие за горючим. Это было сплошное море огня и дыма. Мы с шофером наблюдали эту картину с безопасного расстояния, и пришла нам в голову одна общая мысль: посчастливилось, «лежнёвка» задержала нас на несколько минут. Через час, подъехав поближе к развалинам, убедились, что от станции, осталась только земля, перепаханная воронками от бомб, груды искорёженного, обгоревшего металла, остывающие остовы вагонов, остатки автомашин, остатки редких трупов людей и животных. Радиомастерскую, куда мы направлялись, вообще обнаружить не удалось. Даже следов её не нашлось.
Осенью и зимой на нашем участке фронта боёв не было. Мы же постоянно передвигались вдоль линии фронта. Надо полагать, этот маневр осуществлялся для создания видимости прибытия свежих сил, для создания у немцев впечатления, что именно на нашем участке что-то готовится. Это заставляло немцев держать здесь против нас определённые силы и не перебрасывать их, например, в район Сталинграда, где они, именно в это время, терпели поражение.
Нам же, при постоянном передвижении, приходилось, в двадцатиградусный мороз, ночевать прямо на снегу. Долбить землю, строить себе блиндажи-землянки или спать просто на еловых лапах. А через неделю бросать всё и опять передвигаться на новое место. Иногда ночевали в пустых домах брошенных деревень, так как, во время приближения фронта, всё мирное население эвакуировалось на глубину 20 километров от передовой. За зиму, без боёв, проехали, таким образом, города: Можайск, Нарофоминск, Медынь, Тулу, Калугу, Сухиничи.
213 Отдельная танковая бригада состояла из нескольких танковых батальонов, укомплектованных новыми танками Т-34 и несколькими танками КВ. Бригаде был постоянно придан 34 мотострелковый батальон. В него входило 8 мотострелковых рот по 120 человек и миномётная рота. При штабе батальона был взвод, в функции которого входила и связь. Связь осуществлялась штабной радиостанцией на машине, радистами с переносными радиостанциями, телефонистами с аппаратурой и катушками проводов, посыльными. Весь батальон насчитывал более 1000 человек. Все размещались на американских автомашинах «Студебеккер» и «Додж». У этих машин все оси были ведущими, были лебёдки самовытаскивателей. В кузовах, покрытых тентом, были сиденья.
В начале марта 1943 года наша часть находилась во втором эшелоне Западного фронта, недалеко от села Людиново. Севернее нас был Калининский фронт, южнее — Брянский фронт. В марте наш фронт перешёл в наступление. Нашей 213 Танковой бригаде было дано направление наступать на районный центр Спасск-Деменск и город Ельня, которые были в руках немцев. Два дня 18 и 19 марта мы продвигались за наступающими войсками, не участвуя в боях. Шли по только что сожженным деревням с догорающими домами и трупами немцев.
К вечеру 19 марта подошли к небольшой реке. Все мосты были уничтожены отступающими немцами. Лед в это предвесеннее время был уже тонким и не выдерживал веса автомашины. Последовала команда: «выгрузиться и продвигаться к передовой в пешем порядке». Я нёс переносную радиостанцию за плечами. Перейдя по льду на другой берег, мы всю ночь шли к передовой. Перед рассветом штаб нашего 34 МСБ расположился в небольшом лесу, в котором было ещё много снега. Передовая находилась на расстоянии, примерно, одного километра от нас и роты ушли вперёд к передовой. Связисты протянули «нитки» — телефонную связь: из тыла, от штаба бригады, к нам и вперёд — к ротам. Я развернул при штабе свою переносную радиостанцию, связался с «верхом» — с радиостанциями штаба 213 танковой бригады и «вниз» — с радиостанциями рот, ушедших к передовой. Доложил начальнику штаба батальона о наличии связи.
Пока было темно, были видны красные следы трассирующих пуль от передовой в район несколько правее нас, где располагались наши танки. На рассвете, когда стало совсем светло, по нашему леску немцами был совершен миномётный налёт. Но мины легли левее нас, совсем рядом.
