И вдруг оказался на главном проспекте, прямо напротив старой гостиницы, где остановился. Подождав, пока загорится зеленый огонек, перешел дорогу и наконец скрылся от солнечного зноя в полутьме вестибюля, даже днем освещенного хрустальными люстрами.
Когда он попросил ключи от своего номера, прилизанный портье на минутку оторвался от каких-то бумаг и ответил по-немецки:
— Простите, вы инженер Бендл?
— Да, это я.
— Для вас здесь записка, — строго произнес портье и вместе с ключом подал ему вчетверо сложенный листок из блокнота.
Записка была написана по-чешски, круглыми, словно разбегающимися во все стороны буквами. Почерк был маловыразительный, скорее всего женский. В записке лаконично сообщалось:
Ему сразу припомнилось утреннее заседание, как он беспомощно стоял, нелепо улыбаясь, — никто из его торговых партнеров не говорил по-чешски, а он в свою очередь не владел венгерским. Обменявшись несколькими любезными фразами по-немецки, все опять растерянно заулыбались. Он ждал, что же будет дальше, но ничего не происходило, все молчали, переминаясь с ноги на ногу, и улыбки застывали на губах. Но вот появилась хрупкая, небольшого роста энергичная девушка с коротко подстриженными светлыми волосами и необычайно ясными большими глазами на ничем, казалось бы, не примечательном лице.
Он обратил внимание только на эти глаза, сияющие глаза, устремленные на него.
— Извините, пожалуйста, за опоздание, — сказала она на точном, заученном по учебнику чешском языке, слишком твердо произнося слова. — Я далеко живу… на самой окраине…
Своим приходом она словно вдохнула во всех желание опять улыбаться. Напряжение, которое заметно нарастало под масками улыбок, тут же исчезло, все оживились и решили, не теряя больше времени, как можно быстрее приступить к переговорам.
И сам он тоже сразу почувствовал себя увереннее, теперь ему было на кого опереться, на чью помощь рассчитывать. Карие глаза были здесь, рядом, они следили за движениями его губ, смотрели все время внимательно и беспокойно, чтобы понять и осмыслить поток его слов.
На переговорах она сидела справа возле него, положив перед собой раскрытую школьную тетрадь и блестящую шариковую ручку, но за все это время ничего не записала; переводила уверенно, быстро и, очевидно, достаточно точно на свой родной язык, о чем можно было судить по ответам венгерских партнеров.
Председатель комиссии Домокош говорил о выгодности сотрудничества, о том, как успешно с самых первых шагов развиваются их отношения, которые сегодня уже являются необходимостью для обеих сторон, чему немало способствовали личные деловые контакты.
В ответ Бендл отметил, что и чешская сторона считает взаимные связи очень важными, ценит их, при планировании поставок на ближайшие годы основывается на уже достигнутых результатах, потому что опыт последних лет подтвердил потребность в дальнейшем расширении торговых связей; этому немало способствуют добрые, дружеские отношения обоих государств и, разумеется, личные контакты, в данном случае нельзя не отметить исключительную роль председателя комиссии товарища Домокоша в развитии успешного сотрудничества.
Затем пришла очередь цифрам, анализам, планам.
Он говорил спокойно и умело; произнеся несколько слов, останавливался, и тогда звучал приятный мелодичный голос переводчицы.
За все это время он не успел рассмотреть ее: был слишком сосредоточен на ходе переговоров. Но чувствовал ее присутствие, вдыхал тонкий сладковатый запах духов, видел нежный девичий профиль и короткие волосы над высоким лбом, беспокойное движение руки на фоне темного стола. Неожиданно его взгляд соскользнул вниз, и он увидел ноги в черных лакированных туфлях с золотыми пряжками, длинные, стройные и, бесспорно, красивые. Наверняка она об этом знает, раз так смело, без всякого стеснения сидит, положив ногу на ногу.
Как только заседание кончилось, а продолжение было перенесено на следующий день, его со всех сторон окружили люди. Перебивая друг друга, обращались к нему на ломаном немецком, явно чувствуя облегчение от того, что на сегодня официальная часть закончена. Сразу возникло множество вопросов и желание дать друг другу полезные советы, исчезла та скованность, которая мешала утром, перед началом заседания.
Ему хотелось как можно скорее поблагодарить переводчицу за успешное начало переговоров, сказать ей, как он рад, что она и дальше будет помогать, работе комиссии. Но он напрасно оглядывал длинный конференц-зал, очевидно, она незаметно удалилась, как только председательствующий закрыл заседание. Школьная тетрадь и серебряная шариковая ручка исчезли, так же как и их владелица.
Он вспомнил, что сразу же, как пришла, еще до начала переговоров, она между прочим сказала, что позвонит ему или оставит в гостинице записку, но он тогда не обратил на это внимания и ни о чем не спросил. Он не предполагал, да и не мог предполагать, что она готова посвятить ему и часть своего свободного времени.
