Банк находился неподалеку, и Бендл с удовольствием прошелся, пока на улицах было нешумно. В половине восьмого он уже стоял перед входом и улыбался тому, что у банка такое длинное и трудно произносимое название. Он несколько раз безуспешно пробовал прочитать его по слогам, но останавливался на середине или в лучшем случае на двух третях слова. Скопление согласных в бесконечном названии просто застревало на языке, и он никак не мог с ними справиться.
Чеки ему оплатили сразу, ждать не пришлось. Девушка за стеклянной перегородкой так мило улыбнулась, что он чуть было не пригласил ее прогуляться по набережной Дуная или посидеть на бархатном диванчике в полутьме какой-нибудь старинной кондитерской.
Когда он вернулся в гостиницу, оставалось еще немного свободного времени. Бендл подошел к телефону и набрал номер тети Лауры.
Нетерпеливо слушал, как на другом конце провода долго звонил телефон. Собрался уж было нажать на рычаг, как вдруг кто-то поднял трубку и, по-видимому детский, невнятный голос сказал:
— Ало.
Бендл попытался объяснить по-немецки, что хотел бы поговорить с госпожой Лаурой, и голос неуверенно произнес:
— Ein Moment. — И опять наступила тишина. Через минуту тот же голос сказал почти шепотом:
— Sie schläft noch[1].
Бендл посмотрел на часы — было ровно половина девятого, он поблагодарил и сказал, что позвонит позднее. И уже представил себе, как расскажет своим, что тетя Лаура спала или ее не было дома, просто не удалось ее застать. И никаких церемоний и напрасной потери времени в обществе тети.
В полдень он зашел после заседания в гостиницу, чтобы оставить бумаги, принять душ и немного отдохнуть. Портье безупречно вежливым, но безразличным тоном сказал, что в холле его ждет дама.
Уж не Анико ли это? Но такое предположение было явно неправдоподобным: что ей здесь делать, в эту пору? Он искал ее глазами в кожаных креслах просторного холла, взволнованный возможностью встретиться с ней помимо запланированных ежедневных заседаний, но напрасно он волновался, Анико здесь не было, не было даже никого хоть сколько-нибудь на нее похожего.
В холле сидели несколько человек: семейная пара, готовая к отъезду, двое длинноволосых молодых людей, группа шумных иностранцев, видимо немцев, и совсем в стороне, спиной к дверям, пожилая женщина в соломенной шляпе, украшенной букетиком бархатных цветов, какие носили когда-то наши прабабушки. Перед ней на столике стояла чашка кофе и лежала развернутая газета.
Не иначе это тетя Лаура, подумал Бендл, подошел к ней и некоторое время стоял молча, так как она была поглощена статьей, впрочем, нет, не статьей, а скорей всего кроссвордом; да, определенно, она с большим увлечением решала кроссворд, упрямо морщила лоб и в рассеянности грызла кончик карандаша.
— Добрый день, — сказал он по-чешски, довольно громко.
Она подняла голову, из-под полей широкой соломенной шляпы сквозь очки посмотрела на него невинными светло-голубыми глазами на чуть загорелом, веснушчатом круглом лице и сказала без особого интереса:
— Ах, это вы… Я вас жду. Присядьте, пожалуйста, на минутку, сейчас я закончу, один момент… — И снова углубилась в кроссворд, как азартный игрок перед самым концом партии.
— Я должна была это отгадать, — сказала она, после того как вписала в свободные квадратики нужное слово. — Извините, пожалуйста. — Говорила она медленно, осторожно подбирая слова, явно боясь что-нибудь спутать, она долго, очевидно, не говорила по-чешски, и понадобилось несколько минут, пока она снова обрела уверенность.
Это была приятная женщина, унаследовавшая от своих предков широкое славянское лицо, наверняка и во всем остальном она была типичной славянкой. В светлом летнем костюме с белым бантом, завязанным у ворота, она выглядела лет на шестьдесят или немного больше. Да нет, это была просто моложавая дама неопределенного возраста.
— Покажитесь-ка… — Она долго вглядывалась в его лицо сквозь очки. — Я ведь вас почти не знаю.
— Конечно, мы ведь никогда не виделись, — сказал он, — вас я тоже знаю только по рассказам.
— Я жду здесь уже целый час, — сказала тетя деловым тоном. — Что же, пойдем пообедаем?
— У меня совсем мало времени…
— Но пообедать-то вы все равно должны, — проговорила она строгим, не допускающим возражений голосом. — Идемте сразу, чтобы не терять времени.
Когда тетя поднялась с кресла, она оказалась выше, чем можно было предполагать, и в своей широкополой шляпе выглядела солидной респектабельной дамой. Опираясь на палку, но не прихрамывая, она довольно проворно двинулась к выходу.
Только на улице перед гостиницей остановилась.
— Так куда же мы пойдем? — спросила она.
— Не знаю, вы здесь ориентируетесь лучше меня.
— Ты уже пил кофе? — ни с того ни с сего перешла она на «ты».
— Пил, а что?
— Прежде всего надо выпить кофе, — заявила она и направилась к угловому дому, из открытых дверей которого на всю улицу разносился запах кофе.
Он удивился — ведь она только что пила кофе в гостинице, — но ничего не сказал и послушно шел за ней, надеясь, что в кафе-эспрессо они долго не задержатся.
