Повести посвящены отрочеству — светлому и в то же время не лишенному драматизма периоду становления человека — и как бы дополняют одна другую. В «Икарийских играх» рассказывается о юных артистах цирка, поисках своего места в жизни, призвания. «Отчим» — история о подростке в семье, преодолевающей трудную полосу «притирки» характеров.
Андрей остался в спортзале один-одинешенек. Почти весь свет уже был потушен, под потолком чуть слышно дребезжал вентилятор.
Он с тоской посмотрел на электрические часы. Меньше чем через сутки в зале соберутся ребята из четырех спортшкол, где есть батуты, начнутся соревнования на первенство города.
Утром Андрей подгонял время сам, твердо зная, что сможет выполнить на этих соревнованиях второй взрослый разряд, но вдруг на последней тренировке случился срыв: пируэт, самый сложный трюк, украшавший его произвольную комбинацию, не получился.
Тренер, Виктор Петрович, холодным сухим басом приказал повторить комбинацию сначала. Андрей, красный от стыда, убитый неудачей, залез на сетку, снова начал подскоки, мгновенно почувствовав, как пропала свобода движений, будто на плечи повесили невидимый груз. Собрав всю свою волю, он протянул упражнение почти до самого конца, но пируэт…
На этот раз срыв был не так уж и страшен: после трюка он упал на колени, но Виктор Петрович почему-то приказал комбинацию упростить, на концовку пустить бланш — сальто с прямыми ногами без группировки. Андрей тут же выполнил упражнение по-новому, но, остановив сетку, ничего кроме горечи не почувствовал. Счастье, восторг, легкость, которые сопровождали прежде удачную концовку, исчезли вместе с пируэтом. Комбинация потеряла вдруг всю привлекательность, красоту, стала совсем простой, почти такой же, как у Руслана. Это удручало Андрея больше всего. Руслан Ткачук — его одноклассник, друг и главный соперник — пришел в секцию всего лишь год назад. Раньше Андрей был в секции не только старожилом, но и звездой. Когда мамина подруга — тетя Зина — привела его в зал, он был еще совсем малышом. За три года Андрей окреп, вырос до сложнейших прыжков, и тут появился Руслан, который повторил этот путь всего лишь за год.
Сердито стукнув кулаком по холодной металлической раме, Андрей опять запрыгнул на батут, вступил на туго натянутую сетку, сделал несколько подскоков, потом выполнил бланш, три четверти сальто вперед. Резко оттолкнувшись от сетки, он почувствовал, как тело послушно скользит назад, начиная сальто-мортале, и, рванув руки в разные стороны, придал ему боковое, как у волчка, вращение. Пируэт на этот раз вышел сам собой, словно не было неудачи на тренировке.
Спрыгнув на пол, Андрей отдышался, посмотрел на часы. Толстая стрелка подползала к десятке. За окном, перейдя в ночной режим, мигал желтым глазом светофор. К десяти Андрей должен был вернуться домой, но уходить было никак нельзя: пируэт получился всего один раз и, как знать, удастся ли его повторить. К тому же комбинацию следовало выполнить целиком, с подходом, как на соревнованиях.
Андрей встал в воображаемый строй, подражая бесстрастно-официальному голосу судьи, выкрикнул свою фамилию, шагнул вперед и тут почувствовал на себе чей-то взгляд. Через щелку на него глазел какой-то человек…
«Неужели Виктор Петрович?» — Андрей вздрогнул, но тут же понял, что обознался. Найдя ученика, прыгающего на батуте без всякой страховки, тренер не стал бы таиться у щелки. Незнакомец же вел себя как-то странно. Сообразив, что его заметили, толкнул было дверь, но, когда она заскрипела, замер, будто постеснялся войти в зал.
Андрей вернулся в «строй», чтобы начать подход сначала, но вызывать себя больше не стал: разговаривать с самим собой при постороннем казалось неловко, как, впрочем, и тянуть носки, чеканить шаг, что положено делать на соревнованиях. Незнакомец почему-то не уходил. Андрей залез на сетку, поправил тапочки, которые и без того сидели отлично. На обычной тренировке, случалось, на него смотрело множество глаз: ребята, тренер, взрослые спортсмены, но никогда он этого не замечал, а сейчас его почему-то ужасно смущало присутствие одного человека. Кто он? Судья или тренер команды соперников, или просто зевака, от нечего делать заглянувший в зал?..
Пытаясь подавить смущение, Андрей развернулся к дверям спиной и легким подскоком начал упражнение… Комбинация складывалась почти автоматически: пять элементов, семь, девять; со всей силы оттолкнувшись от сетки, он закрутил пируэт… радость, поднимавшаяся в груди, пропала в один миг… Неуклюже плюхнувшись в сетку, Андрей спрыгнул на пол и пошел прочь от батута. Пируэт пропал, невозможно было и подумать, что только что, пять минут назад, он исполнил его без всякого напряжения, красиво и гладко, как обыкновенное сальто. Что, что же теперь делать? Подойти к незваному гостю и захлопнуть перед его носом дверь? Чуть не заплакав от обиды и досады, Андрей опустился на гимнастическую скамью.
— Что, не получается? — протиснувшись в дверь, участливо спросил незнакомец.
Он был одет как киноартист: приталенный плащ с погончиками, шляпа с широкими полями, из-под которой торчали прямые русые волосы. На Виктора Петровича, маленького крепыша, стриженного по старинке под горшок и не так уж следящего за модой, он был совсем не похож.
