Дан свою тоже повесил и впервые пожалел, что у него появился телефон. Если еженощно в два часа пополуночи друг Коля станет его будить – а сие на него похоже, за ним, как он говорит, не заржавеет, – то Тиль сам, пожалуй, бросит Дана: недоспавший жонглер не жонглер, тут Колиным бетонным здоровьем обладать надо.
И все же Дан был рад услышать друга, любил его и скучал без него; редко им приходилось видеться: в одну программу двух жонглеров не поставят, а в Москву не из всякого города приедешь. Скажем, закончил ты в воскресенье гастроли в Ташкенте, а в пятницу у тебя премьера в Ашхабаде. Стоит ли на два дня в столицу крюка давать, если от Ташкента до Ашхабада рукой подать?.. Иной раз только в отпуск в Москву и выбираешься, одна прописка в паспорте и напоминает, что ты москвич…
И тут зазвонил телефон.
Кто-то из оповещенных номер проверяет, подумал Дан, поднял трубку, сказал солидно:
– Слушаю вас внимательно.
– Хорошо, что внимательно. А я уж решила, что вы от меня скрываетесь: в студии вас нет…
– Оля! – заорал Дан. – Оленька, милая, в студии кино снимают, манеж занят, я ждал-ждал, надеялся, а потом неудобно стало – ушел, делать там нечего… – Он в радости даже не заметил, что «выдает» себя: ждал, надеялся – слова-то какие! Где его пресловутая сдержанность? Спохватился, сбавил тон: – Как вы узнали мой телефон?
– А как узнала, что вам его поставят?
– Кстати, как?
– Надоело повторять, да вы все равно не верите.
– Верю, – сказал Дан, но это «верю» было обыкновенной данью вежливости, той условной игре, которую начала Оля. – Но все же как?
– Ах ты, Господи, скучный вы человек. Вам реальное объяснение нужно? Пожалуйста: набрала 09, спросила номер, адрес-то я знаю…
– Позвольте, как 09? Там меня в списки только через месяц включат, а то и позже. Я знаю, был случай проверить.
– Раз вы такой всезнающий, то не задавайте лишних вопросов. Главное – я дозвонилась. Ведь так?
– Так, – подтвердил Дан, старательно убеждая себя, что подтверждает он «главное» тоже ради вежливости, убеждая, но все же не очень веря своим убеждениям. Если честно, он тоже считал, что это главное. – Вы сегодня свободны?
– Конечно.
– Пойдем в гости?
– Пойдем, обязательно пойдем. Но к кому?
– К моим приятелям. Помните, когда мы впервые познакомились, я от них возвращался?
– К Валерию Васильевичу и его жене Инне?
– Нет, что за память!
– Я помню и знаю все, что касается вас.
Дан не стал комментировать самоуверенное заявление, спросил только:
– Когда и где мне вас встретить?
– Как обычно: в полседьмого на остановке у Самотеки…
Поговорили, попрощались, Дан на тахту с книгой улегся, полистал пожелтевшие страницы («С „ятями“, – как презрительно говорил Коля, не умевший читать дореволюционные издания, спотыкавшийся на каждой незнакомой – «мертвой» – букве), но не шла в голову «седая старина», монастырские и храмовые истории – Оля мешала.
Она помнит и знает все, что касается Дана. Каково, а? На первый взгляд пустая фраза, но за краткое время знакомства Дан почти поверил, что пустых фраз Оля не произносит. Хотя сейчас, про 09, – явно для проформы. Сказано, чтоб Дан-реалист успокоился, не приставал с глупостями. Но как она узнала номер? Позвонила на АТС? Или, может, она работает в Министерстве связи? Хорошее объяснение! Тогда она еще должна работать на полставки в Москниготорге, заниматься букинистической литературой. Иначе не объяснить ее провидение с книгой. Увидела она его коллекцию, предположила, что может его интересовать, позвонила туда-сюда, переправила «Седую старину» в Дом книги. Да, но старичок?.. Старичок, сдавший красный том, в схему не укладывался. А почему не укладывался? Он ее папа. Или дядя. Или сослуживец. Она попросила – он и снес книжечку в магазин. А то, что книжечка оказалась той самой, за которой Дан гонялся, – случайность.
Друг Коля как анекдот рассказал. Спорили священник и атеист. Атеист говорит: «Чудес не бывает». А священник ему: «Взойдешь ты, допустим, на колокольню, сиганешь вниз и целым останешься. Что, не чудо?» Атеист ему: «Не чудо – случайность». Батюшка горячится: «А ты еще раз взойдешь, вновь сиганешь – и обратно цел». – «Опять не чудо – совпадение». Священник к последнему аргументу прибегает: «Ты в третий раз с колокольни сиганешь – и ни синяка. Чудо?» – «Ну, гражданин поп, – атеист ему в ответ, – это уж точно не чудо. Это привычка».
В Дане сейчас атеист со священником спорили, никто друг друга переубедить не мог, хотя Дан склонялся к тому, что период случайности закончился, начались совпадения, прав атеист. Как бы все в итоге в привычку не переросло…
Надо будет тещу Марфу Петровну о том расспросить: что слышно насчет волшебства на белом свете – не перевелось ли? И ведь скажет, что не перевелось, ибо в Бога верует, в церковь ходит, службу отстаивает. Дан как-то едал у них куличи освященные – не тем ли батюшкой, что с атеистом спорил? – нормальные куличи, вкусные, рассыпчатые, ничем от обыкновенных, неосвященных, не отличимые…
