— Варя, ты мне из этих не играй… Сыграй лучше из песен «вольного люда», из тех, где бьется горячее сердце голытьбы… Любимую Пугачева — «Не шуми же ты, мати-дубравушка» или эту, что оплакивает гибель Разина:
Проиграв эту песню, Варя торопливо собралась и ушла в музыкальное училище, а я вернулся домой и с порывистой жадностью принялся за труд над расширением глав об исторических и военно-бытовых песнях.
«Патриотические чувства, любовь ко всему родному присущи историческим песням как нечто такое, без чего они не могли бы существовать и без чего их огромное художественное значение немыслимо… Эти песни своим содержанием легко опровергают ложную теорию о том, что в казачестве не было расслоения, что в станицах и хуторах Дона все были друзьями-товарищами и лихо делили поровну на брата!.. Песни о голытьбенных атаманах Степане Разине, Некрасове красноречиво говорят о том, что в канцелярии Войска, в его Круге хозяевами были так называемые домовитые казаки, и голытьба в заслугу ставила своим атаманам, что они в Круг и в канцелярии «не хаживали».
Военно-бытовая песня вобрала в себя все наиболее лиричное, наиболее эмоциональное. Она неразрывно связана с боевой походной жизнью казаков-конников. Для казака жить — значило быть в дозоре! Суровая необходимость кровно сроднила казака с конем. Конь, седло, шашка — эти слова в песне стояли рядом…
Беглецам от помещиков на Дон в битвах с внешним врагом земли Русской не раз приходилось идти под команду царских воевод. В таких походах казачий добрый конь вез на себе трех всадников — в седле сидел сам казак, а позади две смерти: одна смерть славная, достойная русского человека, — сложить буйну голову в схватке с иноземным врагом, другая, позорная, смерть — попасть снова в рабство к помещику.
Но любовь к родной земле, к родному народу была сильнее этих смертей. А уж если угроза крепостной неволи, как жесткая петля, перехватывала горло, голытьбенные атаманы поднимали стяги восстания и рубились насмерть с крепостниками…
…Густо усеяна земля могилами трудовых донских казаков. Тлеют их кости во Туретчине, в сибирских лесах… Клали они головы, идя на помощь Ивану Грозному, чтобы сломить сопротивление татар. Соратничая с Петром I, они гибли в атаках против шведов… Богата была любовь их к своей родине: ее хватило не только на то, чтобы пролить за нее свою кровь, но и на то, чтобы воспеть умные дела храбрых солдат и полководцев.
…Время сровняло неровности могил, разрушило не только деревянные, но и каменные надгробия. Но в песнях героям возведены долговечные памятники. Время не в силах разрушить их. Вот строки песни, которые могли стать эпиграфом к военно-бытовым песням донских казаков:
…Пятитомник А. М. Листопадова обогатил нашу культуру, наше представление о поэтическом и музыкальном народном творчестве. Он дорог нам и как живая связь с прошлым нашего народа, и как оружие в борьбе за народность в литературе и музыке. Поэту, композитору, дирижеру в поисках революционной правды и художественной ясности ее выражения «Песни донских казаков» всегда могут оказать помощь.
«Песни донских казаков» окажут благотворное влияние на фольклорное творчество. Влияние это может стать более глубоким и активным, если профессиональные и самодеятельные хоровые коллективы поставят перед собой задачу широкой пропаганды лучших песен из пятитомного наследства Листопадова, а также пропаганды молодой советской песни, которая развивает и закрепляет художественно ценное и передовое, что было особенностью русских — донских казачьих песен!..»
Дорогой мой Николай! Кажется, я близок к завершению работы над очерком о песнях донских казаков и о Листопадове. Говорю тебе об этом глухо, потому что с последней точкой ко мне приходит самокритика. Слово это — женского рода. И моя самокритика рисуется мне степенной, пожилой женщиной, одетой просто, скромно, но под стать. По обличью она из тех, кого приходилось видеть в напряженном, строгом шуме заводских цехов, на производственном совещании, в заводском клубе… Иногда она мне кажется похожей на кого-то из тех, кого я встречал на колхозных полях в разгар работ… А может, на одной из читательских конференций?.. Она говорит мне сейчас то же самое, что часто приходилось слышать именно на читательских конференциях:
